В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

захватчики ушли, а королем стал Артур. Он возродил былые порядки и нас всех пригласил ко двору в Камелоте. Вы и представить не можете, как это было чудесно; мы с Гвином будто помолодели, и наша любовь ожила. Те годы рыцарства и приключений – лучшие, счастливейшие за всю мою жизнь.

Леди Крейдиладд замолчала, и, хоть лицо ее сияло улыбкой, в глазах королевы блеснули слезы.

– Быть может, тогда нам и стоило уйти. Артур пал от меча Мордреда, а без него стал рушиться весь мир. Королевство расшаталось, и мы с Гвином вернулись к Дикой Охоте, став печальнее, мудрее и старше. А сама Охота из великой силы превратилась в тот призрачный бал, что вы видели прошлой ночью. Мы блекнем и увядаем, постепенно сходим на нет. Не то чтобы это плохо. Я готова уйти из мира людей, но с горькой нежностью вспоминаю минувшие славные дни.

А вчера вы пришли к нам с просьбой о помощи, стремясь победить чудовище и спасти родную деревню. Совсем как в былые времена. И в ваших лицах проглянули вдруг черты Артуровых рыцарей. Нет больше Мерлина, чтобы указать вам путь, и я решила, что вместо него помогу вам по мере сил.

Королева вытерла мокрые щеки, и я вгляделась в ее лицо. Оно все еще было прекрасно, но за время рассказа на нем словно бы проступили бессчетные прожитые годы. Стали видны морщины у глаз и у рта, шрамы от тысяч улыбок, от тысяч пролитых слез. Волосы подернулись серебром, а рука, смахнувшая прядь со лба, не была уже гладкой и белой. Я оглянулась на Бракуса, но тот по-прежнему не сводил с леди Крейдиладд восхищенных глаз.

– Полвека назад, пожалуй, Гвин помог бы сам, но теперь его не дозваться. Придется вам справиться в одиночку. Пройдите три испытания, и тогда он вам скажет, как победить Ольхового короля. Это я обещаю.

После этих слов все какое-то время молчали. Темперанс сочувственно коснулась руки королевы, а Кавалл заскулил. Леди Крейдиладд улыбнулась, и лицо ее вновь засияло, как прежде, извечной юностью.

– Прошу, не жалейте меня. Я прожила долгую жизнь, полную событий, любви и приключений. Я рада, что вы пришли и позволили вам помочь. Быть может, так я в последний раз сделаю доброе дело.

– Спасибо за ваши слова, госпожа. Это для нас великая честь, – сказала Темперанс.

Я кивнула, неожиданно для себя, но искренне соглашаясь. Бракус за моей спиной шмыгнул носом.

Леди Крейдиладд встряхнула головой и поднялась на ноги.

– Ну что ж, не стану вас больше задерживать, – сказала она. – Берите собаку, гребень и добрый совет – и отправляйтесь в путь. Через восемь дней вы придете в ущелье Чеддер, и еще день останется на подготовку.

Мы неуклюже встали, и леди Крейдиладд каждого поцеловала в щеку, не поморщившись от моей влажной зеленой кожи. Меня никто раньше не целовал, и ощущение было странное, но, в общем-то, даже приятное. Бракус склонился к руке королевы самым вычурным образом, и она заливисто рассмеялась. Гоблин возликовал так, будто леди Крейдиладд вручила ему золотой слиток, и чуть не вприпрыжку вернулся на свое место.

– Дженни, Бракус, Темперанс, – сказала леди Крейдиладд, – ясной погоды вам и удачи! Храни вас судьба до нашей будущей встречи.

Она будто светилась изнутри, стоя спиной к восходящему солнцу. Я моргнула – и вот ее уже нет, остался лишь тонкий запах лилий. Корзина и покрывало тоже исчезли, а вместо них на траве лежали три кожаные сумки. Наклонившись, я подняла одну: там была провизия, дорожный плащ и маленький кошель, полный бронзовых монет.

Кавалл опять заскулил и вскочил с места. Дважды пролаяв, он повернулся к северу.

– Ну что, – подытожила я, – перед нами неделя пути. Отправляемся!

Глава 10

По дороге из Корнуолла до ущелья Чеддер ничего значительного не произошло, если не считать перемены погоды. Золотые дни ранней осени сменились проливными дождями, приносимыми западным ветром. Наши плащи промокали насквозь, и мы как могли ускоряли шаги. Выяснилось, что жить под водой и тащиться по раскисшей дороге, когда с тебя течет ручьями, – это совсем не одно и то же. Темперанс с каждым дождливым днем делалась все угрюмее и молчаливее, и даже неисчерпаемая энергия Кавалла несколько поубавилась, когда все мелкие зверюшки попрятались от непогоды и гоняться стало не за кем.

Один только Бракус на дождь не обращал внимания. Кусок парусины, из которого гоблин на привалах сооружал палатку, превращался и в теплый непромокаемый плащ. Ботинки у Бракуса тоже были крепкие и надежные, так что капли дождя прилетали только ему на лицо. И если даже иногда гоблин от этого морщился, то, бросив взгляд на меня, вновь обретал хорошее настроение. Поначалу я думала, что его веселит мое барахтанье в грязи, но потом заметила, что и в редкие часы относительно хорошей погоды эффект был тот же самый.

Я стала подозревать, что дело в маскирующем заклятии, которое Бракус на меня наложил, чтобы при встрече с людьми я не вызвала подозрений. По его заверениям, чары придавали мне вид благообразной старушки, но в таком случае было странно, что гоблин прыскал в кулак по десять раз на дню.

Впрочем, от маскировки все равно было мало проку. Мы почти никого не встретили на тех бесконечных корнуолльских дорогах. Иногда я замечала домик, прилепившийся к склону холма, но по большей части путь на север лежал через болота и вересковые пустоши, где почва не годилась для земледелия. Черномордые овцы таращились на нас из тени высоких гранитных кряжей, бездумно пережевывая траву.

Провизию из сумки леди Крейдиладд я оставила ведьме и гоблину и сама добывала себе пропитание в изредка попадавшихся ручьях и речках, пользуясь любой возможностью окунуться и хоть немного восстановить силы. Я всегда проверяла, живет ли там кто-нибудь, но обычно никого не было, кроме рыб и лягушек. Правда, в Дэвоне, в притоке реки Торридж, обитала еще одна Дженни. Знакомиться с ведьмой и гоблином она не пожелала, но зато угостила меня форелью и еще одну дала с собой. Вынырнув из речушки в самом приподнятом настроении, я увидела, что Бракус и Темперанс устроились под раскидистым дубом. Я поспешила к ним, но на полпути меня встретил горячий сухой поток воздуха.

– Марш, это ты устроил? – вскрикнула я, отступая назад, чтобы насквозь не просохнуть.

Теплая волна исчезла, и всегдашняя морось тут же наполнила воздух.

– Прости, Дженни, – услышала я голос ведьмы и подбежала к дубу.

Темперанс повеселела,