В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

Вепрь хрюкнул и опять принялся за еду. Я решила, что пора. И, собрав все свое мужество, оттолкнулась и прыгнула.

Приземлившись, как кошка, ему на загривок, я накинула вепрю на голову петлю из веревки. Турх Труйт завизжал и стал неистово брыкаться, лягаясь сразу обеими задними ногами и всем телом извиваясь, чтобы сбросить меня со спины. Я вцепилась одной рукой в веревку, а другой ему в щетину, стараясь удержать равновесие.

Вепрь завопил от злости и стал подскакивать в воздух, корчась и ревя все громче. Рука у меня соскользнула, и я чуть не свалилась на землю, но успела вцепиться в бок вепрю пальцами ног. О камни я не разбилась, но здорово поцарапалась о грубую, колючую Турх-Труйтову щетину.

Тот опять взбрыкнул, и меня подкинуло вверх. Воспользовавшись этим, я поймала веревку и ухватилась за нее покрепче. Турх Труйт чуть опять меня не сбросил, и каждый его удар вышибал весь воздух из моих легких. Я сжимала пальцы изо всех сил, когти впились глубоко в шкуру вепря, и тот опять заверещал, лягаясь, точно дикая лошадь.

Мне надо было отпустить правую руку и снять с шеи серебряный гребень, но даже мысль об этом казалась чистым самоубийством. Пальцы не слушались моих приказов. Вепрь боком кинулся на скалу, и я едва успела отклониться, чтобы не размозжить голову об утес.

Мне все-таки удалось понемногу разжать пальцы, и я готова была схватить гребень, когда Турх Труйт внезапно угомонился. Я замерла. Может, чары наконец подействовали? Я дернула гребень с шеи, разорвав кожаный шнурок, но не успела легонько коснуться щетины, как вепрь хрюкнул и бросился бежать.

Выскочив на середину ущелья, он помчался к югу, унося меня на спине. Я стиснула ляжками ему бока, надеясь, что Турх Труйт замедлит бег, но вепрь, снова яростно взревев, понесся еще быстрее. От его галопа меня швыряло и подбрасывало, и левой рукой я крепко держалась за веревку – если бы не она, зверь давно бы уже меня сбросил.

Серебряный гребень в моей правой руке сверкнул, поймав солнечный луч. Надо как-то попытаться собрать яд. Я поднесла руку к спине вепря, где топорщилась жесткая щетина. «Интересно, а яд не проникнет в меня через гребень?» – мелькнула в моем мозгу единственная связная мысль. В панике я ничего не соображала и, если бы хватало воздуха, просто вопила бы от ужаса. Вонзив гребень в шкуру Турх Труйта, я даже не провела, а процарапала им по кабаньей спине.

От такого надругательства вепрь совсем обезумел. Мы с немыслимой скоростью приближались к южному концу ущелья, и я, не зная, достаточно ли яда уже впиталось в гребень, держалась изо всех сил и продолжала быстрыми взмахами чесать щетину.

Турх Труйт вдруг резко встал без всякого предупреждения. Меня бросило вперед, я невольно разжала пальцы, перелетела через голову вепря и прокатилась по каменистой земле, сильно ударилась лбом обо что-то и выронила гребень.

Услышав исступленный рев, я подняла глаза и совсем близко увидела зверя. Его крохотные глазки горели неистовым бешенством, а бивни с такого ракурса выглядели жутко острыми. Я попыталась подняться, но голова у меня кружилась, и я лишь беспомощно копошилась в траве.

Вепрь изготовился к атаке, и я закрылась руками и зажмурилась, ожидая удара… но ничего не произошло. Открыв один глаз, я увидела, что Кавалл, прикрывая меня, скалится и рычит на вепря. Шерсть у собаки стояла дыбом, а губы растянулись, обнажив белоснежные клыки. Где же ласковый ручной пес, лизавший леди Крейдиладд уши? Где задиристая гончая, которую я видела в ущелье? Теперь перед вепрем был грозный охотник, и дальним краем сознания я наконец поняла, что находят люди в собаках. И решила, что не стану больше никогда есть утопленных щенков.

Вепрь метнулся влево и вправо, но пес встречал каждое его движение, роняя слюну с оскаленных зубов. Турх Труйт взревел, обдав нас горячим дыханием и грибным запахом, но Кавалл не сдвинулся с места и продолжал тихо и грозно ворчать. Я подумала, что вепрь все равно нападет, что он уже окончательно разъярен, и мои пальцы сами сжались на рукояти меча. Быть может, удастся отпугнуть его клинком.

Но прежде чем я успела выхватить меч из ножен, Турх Труйт замолчал и попятился, не сводя с нас взгляда. Кавалл не шел за ним, а стоял возле меня на страже; он перестал рычать, но все еще скалил зубы. Задние копыта вепря заскрежетали по дорожным камням, он хрюкнул напоследок и припустил на юг, к Сомерсетской равнине.

Я вздохнула и повалилась на траву. Голова раскалывалась, но дурнота начала проходить. Что-то упало мне на грудь, я открыла глаза и увидела Кавалла. Он принес гребень и теперь толкал его носом к моему лицу. Пес был страшно доволен собой, и я осторожно подняла руку и потрепала его по голове, как это делали ведьма и леди Крейдиладд.

– Хороший… хороший мальчик. Молодец, Кавалл.

Пес радостно гавкнул и стал облизывать мне лицо. Было противно, но я стерпела. Он ведь заслужил.

Я еще полежала в траве, переводя дыхание и прижимая к груди серебряный гребень, и медленно-медленно мои губы растянулись в улыбке.

– У нас получилось, Кавалл. Мы прошли первое испытание. Неужели и правда смогли?

Напряжение многих дней горой свалилось с плеч, и я засмеялась, а Кавалл громко залаял.

Услышав, что кто-то зовет меня по имени, я села и увидела, что Темперанс бежит к нам по дну ущелья, а за ней поспевает Бракус.

– Дженни! – кричала ведьма, отчаянно озираясь.

– Я здесь!

Я махнула рукой, и Темперанс, подхватив юбки, бросилась ко мне. Упав на колени, она вскинула руку к быстро растущей шишке у меня на лбу.

– Господи, Дженни, ты ранена? Я все силы вложила в эти грибы, но, видно, все равно не хватило. Когда вепрь понес тебя на спине, я было подумала, что ты не выживешь. Пыталась вас догнать, но не успела даже слезть с дерева, а вы уже скрылись из виду. А потом прибежал Кавалл, а за ним Бракус…

Тут у ведьмы кончился воздух, и я вставила:

– Я не ранена. Со мной все хорошо.

– Ты головой ударилась, Дженни. У тебя на лбу шишка размером с яйцо. Посиди спокойно, я что-нибудь соображу от боли. Кости никакие не сломаны? Ребра целы? Нет, не мотай головой, ты еще встать не пробовала.

Тут наконец до нас доплелся Бракус и,