Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Старый шаман тоже нашёл своё место в этой братской могиле. Мне даже стало его на минуту жаль. Он просто «не вписался» в новый миропорядок. Слишком быстро всё поменялось вокруг него.

Хан стоял у края могильника, его лицо было скорбным, уголки губ подрагивали. Он не плакал — вожди не плачут, они каменеют от горя. Когда первое ведро земли упало на тела, он подошёл ко мне.

— Духи предков примут их!

— Несомненно. Они будут вечно охотиться в райских кущах Единого.

— Что за райские кущи⁇

Я объяснил про загробную жизнь, потом положил руку ему на плечо и постарался передать через соединяющую нас тонкую нить Слёзы волну успокоения. В этот момент к нам подошёл молодой человек, на вид чуть старше погибшего Сарбака. В его чертах лица угадывалось сходство с ханом, но взгляд был более острым. В остальном степняк как степняк — желтоватая кожа, раскосые глаза, во рту я увидел выбитый зуб на самом видном месте.

— Я дам тебе другого моего сына, Повелитель, — голос хана был хриплым. — Это мой седьмой сын, — хан подтолкнул парня вперёд. — Его зовут Джамал. Пусть Джамал займёт место Сарбака. Это честь для меня — чтобы мой сын был рядом с тем, кто ведёт Вихрь.

Джамал опустился на одно колено и прижал руку к сердцу. Во взгляде читалось фанатичное обожание, хотя его со мной не соединяла никакая нить. Он поглядывал на стоящих сбоку от меня огромных орков со страхом и уважением. Для него я был героем, который победил всех врагов и объединил вокруг себя их народ.

— Встань, Джамал, — сказал я, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый ком ответственности. — Твой брат был хорошим воином. Надеюсь, ты будешь не хуже.

День прошёл в мрачной атмосфере поминок. Под вечер комета на небе почему-то разгорелась ярче обычного. В лагере пылали костры, жарилось мясо, лился кумыс. Эльфы ели и пили много, словно пытаясь заглушить страх перед тем, что их ждёт завтра. Это было пиршество на краю могилы. Дабы отвлечь от мрачных мыслей воинов, я велел привести танцовщиц.

Для них мигом сделали помост, «цветочные девы» под весёлую музыку начали исполнять «пляски народов мира». Их тонкие шёлка развевались, колокольчики на запястьях звенели, создавая странный контраст с суровыми лицами степняков, которые только что похоронили своих братьев. Постепенно настроения поменялись. То ли кумыс подействовал, то ли танцовщицы… Лица посветлели, появились улыбки, а потом и вовсе смех. Мы всё-таки победили, и жизнь продолжалась дальше.

* * *

Я нашёл Мириэль в новом лазарете. Его поставили почти сразу, взамен сгоревшего при ночной атаке. Её руки были по локоть в засохшей крови. А спутанные волосы и стеклянный взгляд придавали лицу выражение полной опустошённости.

— Мы не смогли спасти их всех, Эригон, — она даже не подняла глаз, когда я вошёл. — Семнадцать человек. Раны от этих чёрных наконечников… Сотни мелких осколков, которые невозможно вытащить. Мы с Нараном работали без сна, но даже его дар был не в силах помочь им всем. Начинается воспаление, и раненый сгорает за считанные часы. Мелкие, как пыль, крошки обсидиана попадают в кровь, и процесс гибели уже не остановить. Это не просто оружие, это проклятие.

Я вспомнил о залежах этого чёрного стекла.

— Мириэль, я… — я запнулся, понимая, что забыл дать распоряжение Бардуму об этих наконечниках. — Я сейчас вернусь.

Я вышел из юрты и нашёл глазами сотника. Наш лучший степной лучник должен будет позаботиться о новом боеприпасе. У нас должно быть такое же оружие.

— Весь запас наконечников из небесного обсидиана надо загрузить в наш арсенал, — сказал я подошедшему Бардуму.

— Так уже сделали, Повелитель, — кивнул сотник с улыбкой. — Я не ждал твоего приказа в этом деле. Мои нукеры вывезли все запасы чёрных наконечников и те самые «свистящие» стрелы, которые так пугали наших коней. Получилось десять ящиков.

Я облегчённо вздохнул. Бардум был старым воякой и понимал толк в снабжении оружием лучше меня. А то я в этой суете начинаю забывать про важные вещи.

— Странно, однако, — задумался я вслух, — почему Небесные Язвы эти стрелы в Степи не использовали? Ведь об этом сразу бы стало известно! И другие кланы постарались бы их себе добыть.

— Думаю, это было их тайное оружие, — пожал плечами Бардум. — А тут, похоже, нас никто в живых оставлять не собирался. Вот они и использовали всё, что у них было. Но зато теперь мы готовы встретить любого, кто сунется к нам.

— Только с ними тоже надо уметь обращаться правильно, — у меня опять зачесалось в волосах. Всё, решено, стригусь до ёжика. — Против имперских ламелляров обсидиан бесполезен. Но против воинов Торгула… это может и сработать. Но ты ведь помнишь, что наша главная цель — не уничтожить все степные кланы, а объединить их. Поэтому эти стрелы использовать надо с умом, выбивая только десятников и сотников.

— Само собой, Повелитель! Вес этих стрел сильно отличается от привычных нам. Завтра утром начнём тренироваться, — лучник улыбался так, будто ему подарили долгожданную игрушку.

* * *

Глубокой ночью, когда пир начал затихать, а костры превратились в тлеющие угли, со стороны северного дозора раздался звук рога. Не тревожный, а протяжный, приветственный.

К лагерю медленно приближался обоз. Двадцать фургонов, запряжённых выносливыми эльфийскими мулами, двигались под охраной моих воинов, которых я заранее выслал навстречу к озеру Слёз. На передней повозке ехал невысокий эльф в богатом дорожном плаще — Питэль не подвёл, гнал максимально быстро.

Я вышел ему навстречу. Торговец спрыгнул с повозки, его лицо было покрыто слоем дорожной пыли, но глаза блестели азартом дельца, почуявшего большую прибыль.

— Эригон-тога! — он отвесил изящный поклон. — Слухи в Степи распространяются быстрее, чем бежит варг. Говорят, ты не просто разбил Острые Клинки, а не потерял в той битве у Озера Слёз ни одного своего воина.

— Слухи, к сожалению, преувеличены, Питэль, — я пожал ему руку. — Но ты вовремя. Мне нужны стрелы и твои ткани. Много стрел и много ткани.

— Я привёз всё, что ты просил, и даже больше, — эльф указал на свои фургоны и вопросительно взглянул на меня.

— Не переживай, у меня есть чем с тобой расплатиться. Но о цене договоримся завтра, — я