Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Вы кто такие? — обратился я к ним.

— Мы хуацзи, цветочные девы, господин.

— Феи? — удивился я. — Прям настоящие?

— Цветочные девы, — опять повторила одна из них. Видимо, самая старшая. — Мы танцуем и поём, господин.

— Только танцуете и поёте? — уточнил я.

Девушки покраснели, переглянулись. Понятно всё.

Я повернулся к Рилдару.

— Отправь их с охраной из эльфов к Мириэль. Пусть пока она за ними присмотрит. Потом решу, что с ними делать.

— Слушаюсь, Повелитель! — И он вытолкал танцовщиц наружу.

Это его «повелитель» уже как-то совсем не резало мне слух. Привык. Хотя поначалу особенно от старого Рилдара слышать это было очень странно.

* * *

Я быстро перекусил, чисто механически и без всякого аппетита пережёвывая тёплую баранину и запивая её кумысом. Такая еда не вызывала у меня давно никаких эмоций и поглощалась практически без участия вкусовых рецепторов во рту.

Усталость навалилась свинцовой плитой.

Мы захватили бесценный ресурс, мы уничтожили опасного врага, но ощущение надвигающейся грозы не проходило. Дайцинцы вряд ли простят нам такую пощёчину. Вовсе того не ожидая, я ещё сильнее наступил им на хвост. Сперва Слезу увёл, можно сказать, из-под носа их магов, а теперь ещё лишил источника стратегического металла. Молодой мечник не лгал — этот «Дракон», кем бы он ни оказался, действительно может уже скоро упасть к нам на голову. Это место явно имеет для имперцев большое значение, а значит, они придут. А наличие большого количества практически готового к отправке металла на складе показывает, что прийти они могут уже очень скоро. Так стоит ли оставаться тут надолго?

Вступать ли в схватку с имперским конвоем, который прибудет за слитками? Вот в чём вопрос…

Существенного пополнения живой силой, на которое я рассчитывал, направляясь на юг бить союзников Торгула по частям, тут не произошло. Даже напротив. Сорок четыре погибших воина! Включая семерых эльфов… И пока эти потери восполнить нечем. А ведь теперь ещё надо восстанавливать структуру войска, обоза и разбираться с трофеями, ранеными. И похороны.

Наша победа над «Небесной Язвой» хоть и была полной и окончательной, но принесла с собой кучу дополнительных проблем. И я вовсе не уверен, что захват слитков «Звёздной стали» покроет нам все потери, которые у нас наверняка ещё будут именно из-за этого трофея.

Надо уходить. Забирать всё, что можно, а остальное постараться уничтожить. Чтобы имперцам тут больше ничего не досталось. Хорошо бы взорвать этот кратер к чёртовой матери, но у меня нет взрывчатки. Может, Ромуэль придумает что-нибудь? В конце концов можно просто вывести из строя литейную, уничтожить меха, домницы, чтобы лишить их возможности быстро восстановить тут работу.

Рунгвар будет сильно расстроен. Если бы ещё знать, сколько времени у нас есть в запасе до прихода имперцев?

* * *

Выйдя из шатра, я обратил внимание на лежащие недалеко на земле доспехи, снятые моими воинами с убитых охранников из имперской гвардии. Пластинчатый ламелляр, покрытый чёрным лаком, скреплённый шёлковыми шнурами. Очень лёгкий и при этом невероятно прочный. Двадцать комплектов. Копья. Мечи.

— Мунук! — позвал я сотника. — Забирай это. Пока от Рунгвара не придёт первая партия новых доспехов, вот этими снарядишь свои лучшие ударные десятки. Твоим ребятам в первой линии такая защита не помешает.

Сотник оскалился в одобрительной улыбке, поглаживая лакированную пластину. В степи хороший доспех ценился наравне с породистым конём. А доспехи из «Звёздной стали» будут ещё дороже. Но сейчас мне это было не важно. Главное успеть.

Я поднял меч, лежащий отдельно от остального оружия. Красивые ножны. Тот самый, которым молодой дайцинец зарубил двоих моих нукеров, пока я не подстрелил его из арбалета.

Клинок был узким, почти прямым, но чуть изогнутым к острию. С едва заметным узором, напоминающим морозные разводы на стекле. Почти японская катана.

Я несильно ударил им по обломку камня на земле. Раздался чистый, мелодичный звон, и камень разлетелся на куски, а на лезвии не осталось даже зазубрины. Баланс был идеальным. Меч словно сам ложился в руку, становясь её продолжением.

Это, похоже, был тот самый «цзянь» из «Звёздной стали». Я решил оставить меч себе. Мой паризей хорош, но этот клинок был оружием совсем другого порядка.

* * *

Со стороны карьера донёсся какой-то заунывный напев. Несколько десятков бывших рабов решили отметить своё освобождение, играя на дудке и распевая песни на собственном языке. Слова мне были, естественно, непонятны, но мотив точно нагонял тоску.

Почему-то вспомнилось когда-то читанная в прошлой жизни легенда о том, что император Франции Наполеон Бонапарт во время своих походов запрещал петь песни на родных языках своему войску из «сборной-солянки» разных народов. Лишняя ностальгия по родине снижала боевой дух и вносила разобщённость в единство армии.

— Рилдар, — подозвал я своего сотника. — Иди скажи им, что если хотят попеть, пусть поют на общем. Они теперь часть «Серебряного Вихря». А мы говорим и поём на общем. И им не стоит меня расстраивать, — добавил я в конце, зная, что он сумеет донести до этих певцов всё как надо.

* * *

В этот момент со стороны северного прохода в плато показался всадник. Он скакал во весь опор, не жалея коня. Судя по белым перьям на шлеме, это был один из наших дозорных, которых Бардум оставил патрулировать дальние подступы.

Он спрыгнул с седла, едва конь остановился, и, тяжело дыша, подошёл ко мне.

— Повелитель! — выдохнул он. — Наш дозор перехватил вестового. Он скакал к Язвам. Пытался прорваться, пришлось подстрелить коня.

Он протянул мне какую-то глиняную табличку. На ней чётко отпечатался знак — два скрещенных кривых ножа.

Стоявший рядом со мной орк Мархун тоже увидел оттиск.

— Тамга. Это личная печать хана Торгула, — пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд.

Господин прислал новые приказы своему вассалу из «Небесной Язвы»?

— Повелитель, дозволь мне с этим посланником поговорить, — орк ощерился своей страшной улыбкой. — У меня он всё расскажет, не сомневайся.

После того, как мои орки увидели в одном из складов «Небесной Язвы» выделанные шкуры их варгов, гигантских волков, которых почитали как родных, они стали особенно активно выискивать, чем ещё могут быть мне полезными. Раз не успели поучаствовать в битве и своими руками задушить как можно больше этих тварей, покусившихся на святое, то теперь проявляли очень высокую активность в выполнении приказов. А про пытки у