Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Он долго смотрел на меня, потом на мой окровавленный клинок.

— Эльф Эригон. Это ты убил Хорку? — голос орка напоминал рычание.

— Да, — ответил я, не отводя взгляда.

Орк медленно опустился на одно колено. Его кулак ударил в землю так, что пыль взметнулась столбом.

— Ты освободил нас и дал нам вторую жизнь. Ты вернул нам честь! Мой ятаган — теперь твой ятаган. Мой род — твой род.

За его спиной остальные орки синхронно рухнули на колени. И в этот момент руны на моих щеках внезапно начали пульсировать. Я почувствовал резкий, колючий жар, распространяющийся по скулам к вискам. Это не была боль — скорее мощный резонанс, будто где-то внутри меня кто-то открыл дверь.

Похоже, руны приняли их. Ох уж эта родовая магия эльфов… Орки «Красной Пасти» стали теперь частью моего рода.

— Встаньте, — сказал я, чувствуя, как жар руны медленно затихает. — С этого дня вы — воины Серебряного Вихря и моя гвардия.

Видимо, яркая вспышка рун на моих щеках сильно поразила всех вокруг. Потому что даже воины Мунука тоже вдруг встали на колени. А у орков в глазах появилась искра решимости идти за мной до конца.

* * *

Но орки были не единственными узниками в этом концлагере.

Я осмотрел около трёх сотен людей, прикованных к тяжёлым деревянным тележкам, на которых они вывозили породу из штолен вокруг кратера. Эти выглядели жалко: истощённые, в лохмотьях, но я с удивлением заметил на их лицах такие же ритуальные шрамы, как у воинов «Небесной Язвы».

— Это тоже Язвы? — спросил я Мархуна, который теперь ходил за мной как привязанный. Орки очень близко к сердцу восприняли свой новый статус при мне.

— Ущербный род, — сплюнул Мархун. — Хорку-хан был жесток. После того как он стал ханом «Небесной Язвы», он часть своего клана из другого рода сделал «бессловесными». Их превратили в рабов. У Язв нет жалости даже к своей собственной крови. Много лет они тут, в карьере, рабами уже.

Я смотрел на этих несчастных. Они даже не понимали, что уже свободны. Они просто стояли, вжав головы в плечи, ожидая удара бича. Смогут ли они стать снова воинами? Или их сначала отправить в «сапёрную» полусотню? Тут я вспомнил про дайцинцев, которых мы захватили в плен. Быстрым шагом, почти бегом, направился к их шатрам. А там стоял, переминался мрачный Бардум. На нём не было лица.

— Что случилось⁈

Дерьмовая ночь продолжалась дерьмовым утром.

— Повелитель! — тяжёлый вздох донёсся со стороны имперских шатров. — Казни нас! Не уследили…

Я вошёл внутрь. Похоже, наши имперские друзья решили не дожидаться допроса.

Запах шёлка и дорогих благовоний здесь перемешивался с приторным ароматом крови. Двое пожилых имперцев, явно чиновники в высоких шапках, и тот молодой мечник, которого я сам подстрелил из арбалета, лежали связанные в центре шатра.

Лица имперцев почернели, а из глаз и ушей вытекла густая, похожая на дёготь субстанция.

Но мечник был ещё жив: тело колотилось в агонии, кожа на руках быстро покрывалась странными пятнами, похожими на ожоги. В зубах у него был зажат кусок воротника халата.

— Покончили с собой, — тихо сказал подошедший сзади Бардум, принюхиваясь. — Мы услышали, как имперцы начали что-то громко петь. Я раненых перевязывал, не до них было. А потом они затихли. Зашёл — а тут…

Я наклонился к молодому. Он открыл глаза — зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.

— Дракон… — прошептал он. — Великий Дракон Дайцина отомстит за нас!

* * *

* * *

Глава 18

Внутри имперского шатра пахло каким-то приторным ароматом дорогих благовоний, который казался совершенно неуместным на фоне разгромленного стойбища и трупов вокруг. Я стоял над телом молодого мечника, того самого, который перед смертью шептал что-то про «Великого Дракона». Его лицо застыло в судороге, кожа приобрела мёртвенно-серый оттенок с багровыми пятнами, а зрачки окончательно поглотили радужку.

В шатёр вошёл Ромуэль. Он с гномом приехал сюда на повозке вслед за нашим отрядом.

— Эригон, ты меня звал? — алхимик огляделся по сторонам. — Что тут случилось?

— Звал. Вот, посмотри. Все трое мертвы.

— Печать молчания, — через некоторое время негромко проговорил алхимик, присаживаясь рядом на корточки.

Он осторожно, кончиком кинжала, отвернул воротник шёлкового халата погибшего.

— Похоже, они сами его приняли. Вот тут пришито было.

Я наклонился. В подкладке воротника был вшит крошечный мешочек, теперь разорванный. Остатки серого мелкого порошка ещё виднелись в швах. Судя по всему, они просто надкусили воротники или нажали на них зубами.

— Всё-таки яд? — спросил я.

— И алхимия, — Ромуэль осмотрел крупицы порошка на лезвии кинжала. — Состав сложный. Действует очень быстро, вызывая паралич дыхания и сворачивание крови прямо в жилах. Тот чёрный дёготь, что вытек у них из ушей, — это и есть их кровь.

— Жуть, — я покачал головой.

— Редкая вещь, — он кивнул. — У нас в Митрииме, да и в Степи, такого точно не найти. Дайцинцы, — он пожал плечами, как будто это для меня должно было всё объяснить. — Надо будет собрать остатки этого порошка. Возможно, если повезёт, я смогу найти противоядие. На будущее. Хотя без моей лаборатории это будет сделать затруднительно.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Эти люди были готовы сдохнуть в муках, лишь бы я не узнал их секретов. Но в шатре остались не только их тела.

— Обыскать здесь всё, — распорядился я подошедшим воинам Мунука. — Каждый ларь, прощупать матрасы. Шкатулки не открывать, если на них есть подозрительные печати — звать Ромуэля.

Сам я подошёл к массивному сундуку, окованному позеленевшей медью. Внутри обнаружились стопки свитков, перевязанных золотистыми шнурами. Я взял один, развернул. Мелкие иероглифы Дайцина покрывали бумагу плотными рядами. Для меня это были просто красивые закорючки. Я сложил свитки обратно. Надо сперва научиться читать на общем, а то без этого прям глухой и немой скоро стану.

* * *

— Повелитель, тут ещё кое-что, — Мархун подал голос от входа в одну из штолен, примыкавших к карьеру. — Ты спрашивал, зачем тут были имперцы. Это не только из-за чёрного стекла для