Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Я отправлю курьеров к Торгулу, — Сю остановился на повороте коридора. — Пусть этот степной шакал отработает то золото, что мы ему платили. Если он упустил эльфа со своей земли, он заплатит за это головой. Думаю, Торгул успеет раньше генерала Ли.

* * *

Пойманного гонца отвели подальше, чтобы он не будил в стойбище никого своими криками. А в том, что он будет орать, — никто из присутствующих не сомневался. Уж больно плотоядно на курьера смотрели орки. Они же и предложили заткнуть ему сначала рот, отрезать пару ненужных частей тела, после чего дать возможность тихо, почти шёпотом, рассказать всю правду. Но я опасался, что стоны степняка, которого будут пытать, разбудят уставших эльфов — те обладали феноменальным слухом. Поэтому велел вести за холмы.

Но страшные звуки из-за холма всё-таки долетали до нас. Это были не те вопли, которые издаёт человек в горячке боя, и не стоны раненого. Орки не просто пытали — они разбирали человека на части, оставляя его в живых лишь до тех пор, пока из него не выйдет вся правда с последними каплями крови. И они очень старались.

Я стоял рядом с шатром, глядя на комету, которая медленно клонилась к ночному горизонту. Наконец появился улыбающийся Мархун. Его массивные предплечья были по локоть в тёмной крови, а на лице блуждала та самая «душевная» улыбка, от которой даже у меня по спине пробежал холодок.

— Заговорил, Повелитель, — Мархун сунул факел в землю, вытер руки о клок сена. — Сначала думал, что он крепкий орешек. Пытался что-то орать про то, что у него есть тамга, и мы за всё ответим перед его ханом. Но я ему сразу сказал, в каком месте я видел Торгула. Этот ублюдок и сдал нас Язвам на обратном пути. Кто ещё знал наш путь⁇ И тогда я начал объяснять ему, как мы, орки, выворачиваем кости, подрезая в нужных местах сухожилия… Он стал удивительно словоохотливым.

— Говори, — я старался не смотреть на его улыбку.

— Это действительно вестовой от Торгула. Он должен был передать Хорку-хану послание: хан идёт к стойбищам Сынов Ветра, где последний раз видели эльфа. Если клан не отдаст остроухого, их вырежут. Торгул что-то слышал про Серебряный Вихрь, объединённые племена Сынов, Клинков, но не поверил слухам. За главного эльфа из рода Мирэйнов он готов заплатить тысячу золотых драконов, если Язвы найдут и доставят. Живым или мёртвым — вопрос цены.

Я усмехнулся. Торгул, старая степная лиса! Но почему такая спешка и такая щедрость?

— Есть ещё кое-что, — Мархун понизил голос, хотя нас никто не мог слышать. — Гонец проболтался, почему Торгул так суетится. Имперский маг, Сяо Лунь, который следовал с их отрядом к стойбищу у Жилы Древних, внезапно сдох. Прямо на переходе. Говорят, упал с лошади, забился в конвульсиях и почернел.

— Почернел? — я оглянулся на имперский шатёр. — Что-то это мне напоминает.

— Да, похоже на тот же яд, что и у этих имперцев, — кивнул орк. — Торгул был в ужасе. Он понимает, что Империя спросит с него за смерть своего посланника. Ему нужно оправдание, некая весомая заслуга, чтобы его не скормили псам в Дайцине. Он получил послание из Империи, в котором его предупредили, что голова последнего Мирэйна — это его единственный шанс выкупить свою шкуру.

— Торгул ещё не знает, что Язвы разбиты, — я задумчиво потёр подбородок. — И он не знает, что «тот самый эльф» сам пришёл за головой Хорку.

— Не знает, — подтвердил орк. — Он ждёт отряд Небесных Язв через десять дней у Белых Камней. Туда ходу отсюда — два дневных перехода. Торгул велел Хорку привести своих людей, и они вместе пойдут к Сынам Ветра.

Я посмотрел в сторону карьера, где под низкий гул подземного огня уже распоряжался Рунгвар. Планы менялись на ходу. Уходить немедленно было бы разумно, но глупо. Звёздная сталь — это то, что превратит мой «Вихрь» из банды оборванцев в силу, с которой будет считаться даже Император.

— Передай Рунгвару: у него есть семь дней, — я повернулся к орку. — Пусть выжимает из этого кратера всю звёздную сталь. День и ночь. Каждую крупицу металла, которую они успеют выплавить. Мы заберём всё, что сможем унести. А потом… мы встретим Торгула у Белых Камней. Поэтому мы должны выехать на восьмой день и постараться успеть прибыть на место сбора раньше него.

— Будет битва? — поинтересовался орк. — Это хорошо! Давно мой ятаган не пробовал человеческой крови!

Я содрогнулся внутри, спросил:

— Что с гонцом?

— Прикопали возле дальнего холма, — Мархун почесался в затылке, вытащил из косматой головы вошь, раздавил её. — Или не надо было?

— Всегда спрашивай меня, прежде чем кого-то убивать!

У меня в волосах тоже кто-то начал покусывать кожу. Пора в баню и обриться наголо. Рыжих волос жалко, но ещё жальче — подцепить от вшей какой-нибудь местный тиф.

* * *

Путь обратно к «гуляй-городу» нашего небольшого отряда из сотни Бардума мы проделали за пару часов. Мы везли с собой не только трофеи, но и раненых, и мёртвых. Тела наших воинов были обёрнуты в войлочные попоны и привязаны к спинам вьючных лошадей.

Слитки «Звёздной стали» лежали в телегах вместе с найденными нами чушками нашего же гномьего железа, которые мы тоже нашли на складах Язв. После захвата обоза орков Язвы ещё ничего с этим железом сделать не успели.

Рунгвар остался у карьера с охраной из красной сотни Мунука, а Ромуэль ехал рядом, молчаливый и мрачный — он даже не пытался завести разговор. Каждый из нас переваривал произошедшее по-своему.

Когда показались очертания нашего передвижного лагеря, я увидел, что работа там кипит. За оврагом нукеры хана начали копать землю. Степной ритуал был суров и прост: мёртвые воины не должны лежать просто в сырой земле. Им нужен «дом», курган, который будет виден издалека, чтобы души их могли вечно смотреть на бескрайние просторы. И чтобы животные не растащили кости по округе.

Тела сорока четырёх воинов выложили в ряд. К ним добавили тех, кто умер от ран в лагере, пока нас не было. Среди них я увидел маленькую фигурку в богатых, расшитых золотом одеждах. Мать хана.

Рядом с ней лежал Сарбак, девятый сын хана, мальчишка, который с таким старанием