Погоня за судьбой - Ди

заборчики, машины. За спиной — косогор, а за скалами — раскатистый гул базы Космофлота. Привычный фон, не более. Я свернула в узкий проход и прижалась спиной к штукатурке. Вот и калитка во двор — там было слишком открыто, но вот с балкона меня, пожалуй, ждать никто не будет. Наверное…

Маршрут я прочертила в голове за секунду. Включила усилители — и знакомое гудение разлилось по рукам и ногам, а сервоприводы дружно щёлкнули. Толчок от стены, рывок — и пальцы впиваются в карниз второго этажа. Мышцы спины жгло от напряжения, но протезы делали своё дело. Ещё рывок — и я на балконе Софи, прижавшись к стене под окном. Тишина.

Я легонько толкнула дверь, и она бесшумно поддалась.

— Опять ветрище, — мужской голос изнутри, а следом — мягкие шаги по ковру.

— Гроза небось опять будет, — второй голос.

— Хорошо бы. После вчерашнего так свежо было…

— Включи кондей — и будет тебе свежесть.

— Лучше воздухом подышу. А заодно и перекурю…

Я вжалась в стену под окном. Балконная дверь скрипнула и распахнулась, и наружу вышел мужчина — крупный, в костюме, в солнечных очках. Нет, не тот долговязый призрак, а самый обычный человек…

Я выпрямилась в прыжке, отправляя всё тело в один сжатый удар. Локоть влетел в челюсть с глухим, влажным хрустом. Человек даже не крякнул, тело обмякло, и я поймала его, не давая грохнуться, а затем бесшумно уложила на пол. Оттащила в угол.

В комнате — никого. На ковре валялась канарейка — развороченная, с торчащими электронными потрохами. С кухни доносилось бормотание, а на столе стоял ноутбук с белым прямоугольным окошком для ввода пароля.

«Схватить — и вниз? Нет, слишком рискованно, можно разбить. Значит, обратно через дверь. Значит, нужно убрать второго».

Я скользнула в коридор. Из-под двери в туалет сочилась полоска света, а на кухне, за столом, расслабленно сидел ещё один здоровяк, уткнувшийся в смартфон — и я рванула с места.

Он среагировал мгновенно, отбросил стул и занял стойку. Мой первый удар пришёлся по воздуху — он ушёл в сторону. Ответный выпад прошёл почти мимо, по касательной, но в бок, в старый укус мирметеры, тут же воткнулась белая горячая игла, и я едва удержала стон.

А он был хорош. Очень хорош. Блокировал удары, двигался в тесной кухне легко, как боксёр. Его глаза — мёртвые обсидиановые диски имплантов-киберглаз — не отрывались от меня, читая мои движения — такты самих мехапротезов, — и я не могла его поймать. Боль в боку пульсировала, сбивая ритм.

«Хватит полумер!» — прошипело во мне, кисть левой руки развернулась, и призма резонатора отскочила, готовая выплюнуть плазменный заряд.

Но я не успела — сзади легонько звякнуло, а над самым ухом громыхнул голос:

— Пора прощаться!

Краем глаза заметив лишь тусклый блеск, я рванулась вполоборота и рефлекторно взметнула руку — на неё с сухим свистом тут же набросилась стальная струна, впилась в биотитан с таким скрежетом, что мелкие искры посыпались на лицо, а сзади на меня обрушилась вся тяжесть человеческого тела. Железные руки сдавили живот, прижали к чужой, потной груди. Он всей своей массой вдавливал гарроту в мехапротез — в последнюю преграду между его сталью и моей шеей.

Другой убийца кинулся на меня спереди, и тут же получил ногой наотмашь. Удар пришёлся в низ живота, глубоко, выгнув его дугой. Он замешкался — всего на секунду, но её хватило, чтобы я попыталась щёлкнуть призмой резака. Не выходит! Струна, впившаяся в протез, намертво блокировала механизм.

Я отчаянно дёргалась, пытаясь выскользнуть из удушающих объятий сзади. Свободная рука лихорадочно шарила по телу бандита, скользила по поясу, и — вот! — нащупала кобуру. Схватила, рванула на себя… но не удержала, и пистолет вместе с кобурой полетел вперёд и упал под окно.

А впереди здоровяк уже оправился. Он оборвал мой новый удар, ухватившись за ногу, и его пудовый кулак, будто гиря, обрушился мне под рёбра — прямо на печень.

Всё внутри вспыхнуло чистой, белой агонией, мгновенно разлившейся по всему телу, выжигающей сознание. Перед глазами взорвался калейдоскоп из искр, диафрагму сдавил спазм, и я выпустила из лёгких последние остатки воздуха.

И вдруг — грохот.

Оглушительный, рвущий барабанные перепонки, заставляющий задребезжать стёкла в раме. Хватка сзади судорожно напряглась и тут же ослабла. Струна гарроты обвисла, а её владелец, будто подкошенный, рухнул на пол, увлекая меня вниз, за собой.

Второй бандит, застыв на секунду с пустым взглядом куда-то поверх меня, потянулся к пистолету. Я не дала ему.

Сквозь туман боли в боку и рвущий кашель, я напряглась, отщёлкивая призму и зажигая резак, и полоснула рукой перед собой — прямо по щиколоткам здоровяка.

Крик — нечеловеческий, отчаянный — наполнил кухню. Человек в штатском рухнул и забился на полу, хватаясь за надрезанную струёй пламени у щиколотки ногу, из которой хлестнуло бордовое.

Я откашливалась на четвереньках, пытаясь вдохнуть, когда услышала шаги. Обернулась.

На пороге квартиры с ружьём у бедра стоял старый Серхио. Лицо его, всегда такое ворчливо-равнодушное, сейчас выражало твёрдую, даже суровую решимость.

— А я-то думаю, — проскрипел он своим голосом, похожим на звук ржавой дверной петли, — кто это у меня всю ночь сверху ботинками топает? Бродят тут с самого утра, сантехники в штатском, чёрт их дери. А тут — тень на балконе и вся эта акробатика… Решил проверить, что за шушера шляется. А это ты, Лиза, оказывается, альпинизм тут устроила?

— Вы… вы хорошо зашли, — просипела я, с трудом поднимаясь. Каждый вдох отдавался огнём в боку. — Вовремя. Ещё бы немного…

— Конечно, вовремя! — он с неожиданной для его лет живостью забросил дробовик на плечо. — Запомни, дитя. В этом мире всё и всегда происходит вовремя. Ровно тогда, когда нужно. Ни минутой раньше, ни минутой позже. — Он посмотрел на меня так, будто видел не человека, а что-то иное — нечто, о чём уже написал в своей книге. — А теперь давай, беги отсюда, пока другие не пришли.

Стиснув зубы — боль в боку пульсировала синхронно с сердцебиением, — я кивнула, прошмыгнула мимо него, сгребла в охапку ноутбук и выскочила на балюстраду. Дворик был пуст, кабриолет Софи стоял на месте. Крепко прижав к себе лэптоп, я ссыпалась с лестницы, плечом выбила заднюю калитку и понеслась сквозь проулок короткими, рубящими шагами, глуша дыханием нарастающую боль.

Бежевый паркетник стоял на месте — я добежала до него, распахнула дверь и ввалилась на заднее сиденье.

— Гони, — выдохнула я. — Гони сейчас же.

— Погоди! — воскликнула