Новая Эпоха - Илья Городчиков

— Теперь мы можем возить грузы по реке Сакраменто, — говорил он, водя пальцем по карте. — Вверх до самых предгорий. Там, где сейчас только лодки ходят, пароход пройдёт. Это сократит время доставки в разы.

— Сколько угля уйдёт на один рейс?

— Много, — признался Обручев. — Но если мы наладим добычу в предгорьях, то окупится. Золото, лес, пушнина — всё это пойдёт быстрее.

— А второй пароход?

— Заложим осенью. Если получим хороший металл от Гаврилы, то к весне спустим на воду.

Началось празднество. Я попросил принести хорошего вина, пусть и мексиканского происхождения. Выпили несколько бокалов один за другим, сразу же став значительно сговорчивее.

Первые две бутылки вина ушли просто моментально. Разговор шёл как-то сам по себе, его не приходилось тянуть. Обручев делился деталями о собственной службе, о мыслях насчёт дальнейшего укрепления нашей колонии. Я же вспомнил тактику, с которой держались за свою землю англичане в войне против африканеров. Буры партизанили вовсю, перерезая «кровеносную» сеть железных дорог, которая питала войска англичан. Мне же не хотелось достичь разрушения дороги, которая стоила нам настолько дорого. Гипотетическому противнику даже не придётся подрывать железную дорогу. Хватит просто снять одну-вторую рельсу, выбив железнодорожные костыли, разжечь костёр под рельсой и свернуть их в узел. Как-то ведь южные конфедераты через три десятка лет об этом догадаются. Кто же помешает сделать так нынешним американцам или истинным краснокожим?

— Слушай, а мы можем вдоль дороги укреплённые посты поставить?

— Зачем?

— Да надо, чтобы не сломали нам её. Так, небольшую башню поставить. На манер тех, которые римляне на Рейне ставили. Человека на четыре, при условии, что у них будет конь или два.

— Да без проблем. Примерный рисунок если предоставите, то я за сутки вам всё рассчитаю, господин Правитель.

Обручев, возбуждённый успехом «Пионера», никак не мог успокоиться, то и дело возвращаясь к деталям сегодняшнего буксира. Я слушал вполуха, обдумывая то, что давно уже вертелось в голове.

— Григорий Васильевич, — перебил я его, когда он в очередной раз начал рассказывать, как ловко подошёл к американскому паруснику. — Всё это хорошо. Но давай подумаем о главном.

Он замер, глядя на меня с недоумением.

— О чём?

— О железной дороге. Мы тянем рельсы к приискам уже больше года. Паровоз у нас есть — на «Пионере» стоит. А на рельсы его поставить не можем?

Обручев задумался, и я видел, как в его голове начинают крутиться шестерёнки. Он подошёл к карте, висевшей на стене, и долго смотрел на линию, обозначающую нашу узкоколейку. Потом вернулся к столу, взял лист бумаги и принялся что-то чертить, бормоча под нос цифры.

— Паровоз для дороги — это не то же самое, что для парохода, — сказал он наконец. — Там колёса другие, сцепление с рельсами нужно, вес распределён иначе. И мощность нужна больше, если состав тяжёлый.

— Сколько времени нужно, чтобы спроектировать?

Обручев задумался, постучал пальцем по столу.

— Если брать за основу машину с «Пионера», но переделать ходовую часть… месяца три на чертежи. Потом отливка деталей — ещё два-три. Сборка — месяц. Если работать без остановки, к весне можно сделать.

— А ресурсы? Что нужно?

Он развернул новый лист и начал быстро писать, комментируя каждую строчку.

— Чугун для колёс. Много. Тонн пять, не меньше. Сталь для осей и поршней — качественная, как Гаврила научился делать. Медь для труб — но это уже освоили. И люди. Нужны ещё механики, слесари, сборщики. Братья Петровы с пароходом заняты, им помощников надо.

— Сколько всего людей?

— Если брать по минимуму… — Обручев почесал затылок. — Десять хороших механиков, двадцать слесарей, тридцать подсобников. И это только на сам паровоз. А рельсы? До приисков тридцать вёрст, мы только половину проложили. Чтобы довести дорогу, нужно ещё сто человек на год.

Я смотрел на цифры и понимал, что это серьёзные затраты. Но и выгода была очевидна. Если пустить поезд, золото и руда пойдут в город в пять раз быстрее, чем на лошадях. Окупятся вложения за год-два.

— Сколько денег?

Обручев снова заскрипел пером. Цифры росли, складывались, множились.

— Только на материалы — тысяч двадцать рублей. На жалование рабочим — ещё столько же. Плюс непредвиденные расходы. Итого — пятьдесят тысяч. Может, чуть больше.

Я присвистнул. Пятьдесят тысяч — это серьёзно. Но золото лежало в хранилище, и его становилось всё больше. Вопрос был не в деньгах, а в людях и времени.

— А если взять готовый паровоз из Англии или Америки? — спросил я, просто чтобы проверить все варианты.

— Можно, — кивнул Обручев. — Но это ещё дороже. И везти полгода. И потом, чужой паровоз — чужие инженеры, чужие запчасти. Если сломается — кто чинить будет? А свой мы изучим вдоль и поперёк, любую деталь сами отлить сможем. Всё же, когда проектируешь, то всё значительно проще, сам всё знаешь, сам всё понимаешь.

Я молчал, переваривая информацию. Обручев прав — свой паровоз даст нам независимость. И опыт, который останется с нами навсегда. А это дороже любых денег.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Начинай проектировать. Людей будем искать, деньги выделю. Но смотри, чтобы дорога не простаивала. Пусть укладывают рельсы дальше, пока ты чертежи готовишь.

Обручев просиял.

— Сделаем, Павел Олегович! К весне поезд пойдёт!

— Посмотрим, — усмехнулся я. — Ты сначала паровоз построй, а потом обещай.

Он засобирался, но у двери остановился.

— А название уже придумали? Для паровоза?

— Назовём «Прогресс», — ответил я. — Пусть будет.

Обручев кивнул и вышел, а я остался сидеть, глядя на карту. Железная дорога, пароход, паровоз — всё это было лишь инструментами. Главным оставались люди, которые верили в будущее и строили его своими руками. И я был обязан дать им это будущее.

Глава 13

Калифорнийская осень всегда была сухой и тёплой. Дожди, обычно начинавшиеся в октябре, в этом году сильно опаздывали, и солнце нещадно палило прямыми лучами, выжигая траву в жёлтую солому. Город продолжал жить собственной жизнью, а «Пионер» уже несколько раз ходил по рекам, доставляя грузы к подножию предгорий, и каждый его рейс собирал толпы зевак на берегу.

Я сидел в кабинете, привычно просматривая утренние донесения, когда в дверь постучали.