И мы сгорим - Александра Рау

– Жалобы…

Сондерман хмыкнул – не воспринял угрозу всерьез, но молчаливый приказ подчиненным все же отдал. Двое дежурных полицейских исчезли за дверью допросной и, спустя минуту гнетущей тишины, под руки вывели Рена наружу.

У Хьюза пропал дар речи.

Лицо Рена было покрыто синяками и кровоподтеками. Один глаз едва открывался. Из свежей раны на губе изредка вытекали капли крови. В тот миг Грэм понял, что полицейские держат его не в целях безопасности – в таком состоянии он вряд ли способен сам сделать хоть шаг. Хьюз ринулся вперед, чтобы подхватить ученика, едва заметил, что провожатые его отпускают. Тяжелое безвольное тело рухнуло в его руки.

– Попробуйте пожаловаться, – пожал плечами Сондерман с легкой улыбкой. – Но мы всего лишь его допросили.

– Допросили? – Если бы Хьюз не был занят удерживанием Рена, он бы непременно кинулся на детектива, обернувшись кем-нибудь с большими когтями. Происходящее просто не укладывалось у него в голове. – Впредь вы не допросите ни одного студента без присутствия его куратора! И если вы еще хоть раз…

– Полегче, доктор, – произнес один из до сих пор молчавших дежурных прямо над ухом Грэма. – Вы же не хотите, чтобы девушки, – он указал на этажи выше, – вас услышали?

– Ваше присутствие будет для нас подарком, доктор, – с издевкой продолжил Сондерман. – Выходит, еще увидимся?

Не дожидаясь ответа, он направился к лестнице, но Хьюз остановил его, схватив за предплечье. Глаза, которыми детектив уставился на Грэма, показались тому неживыми, безразличными.

– И это вы называете нас животными? – с упреком бросил Грэм.

Но губы Сондермана снова растянулись в улыбке.

– Я лишь выполняю приказы. Работа с формулировками не входит в мои обязанности. До встречи, доктор.

Рен снова потерял едва обретенное подобие равновесия, и Грэм опустил его на пол, позволяя детективу уйти. Вид изувеченного студента доставлял ему почти физическую боль. Что, если бы он пришел позже? А если бы не пришел совсем? Какие показания они пытались получить таким зверским способом? Хьюз легонько похлопал Рена по щекам, пытаясь привести в чувство, и тот застонал.

«Да, Грэм, отличная идея. Как будто его сегодня мало били по лицу».

– Рен, ты меня слышишь? – медленно произнес он. – Сможешь встать? Я отведу тебя к медику. Давай, помоги мне немного.

Рен что-то промычал и попытался подняться, и Хьюз быстро подхватил его, чтобы вывести из общежития. Повезло, что их увидело не так много учеников – в учебных корпусах еще шли занятия, – но слух определенно расползется по кампусу в рекордные сроки. Хьюз находил странным, что о подозрительном отсутствии Скотта и Рена еще не судачили на каждом углу, и все же это было скорее хорошей новостью, чем плохой. Плохая – то, что с ними обоими произошло.

Обычно по вопросам, сложным с этической точки зрения, Грэм обращался к миссис Ротфор. Ее категоричность не была ему близка, но всегда ставила мозги на место. Теперь их никто не вправит, и это, похоже, было проблемой.

Оставив Рена у взволнованной медсестры и пообещав вернуться через полчаса, чтобы сопроводить его в общежитие, Грэм нашел пустой кабинет поблизости. Пришлось приставить стул к дверной ручке и закрыть шторы – ощущение чьего-то взгляда не покидало его, липкими пальцами касаясь спины, зарываясь в волосы, что вставали дыбом. Взгляд забегал по комнате, пока наконец не зацепился за один из углов под потолком, прямо за едва мигающую красную лампочку, означающую, что камера исправно ведет запись.

Спустя десять минут Хьюз стоял посреди стадиона. Совсем недавно прозвучал удар в колокол, и студенты, тренировавшиеся там, ушли, а новые еще не успели переодеться, чтобы занять их место. Здесь никто на него не смотрел. И, самое главное, не слышал, что он говорил.

Пальцы набрали хорошо знакомый номер, и вскоре гудки сменились голосом, который Грэм и без того постоянно слышал у себя в голове.

– Грэм? – чуть заикаясь, позвал Грант. – Обычно ты не звонишь… Все хорошо?

– То, о чем ты говорил… – Грэм снова огляделся, убеждаясь, что поблизости никого нет. – Это переходит все границы. Я понимаю, зачем искать полиморфов. Но зачем их убивать?

– Боже, я слышал об этом, но не знал, что речь об «Игнис»…

– Они держали свои способности в тайне, но я знал. Грант, это очень дурно пахнет. Если они попытаются сделать меня козлом отпущения… Еще и этот детектив…

– Постой, а что с детективом? – спросил Грант, но тут же опомнился: – Твои пробы пока удается откладывать в дальний ящик, я слежу за этим, не беспокойся.

– Не беспокойся?! – Грэм едва не перешел на крик. В его голове тут же возник образ брата, испуганно вжимающего голову в плечи – обычно так он реагировал, когда кто-то повышал голос. – Пожалуйста, скажи, что в твою лабораторию привозили их образцы, что ты знаешь, как они умерли. Еще один день в неведении, и я…

– Я попробую выяснить, – прервал его Грант, переходя на шепот. – Кто-то идет, прости, я бросаю трубку. Здравствуйте, мистер…

Хьюз едва не раскрошил доисторический мобильный, пытаясь сдержать эмоции. Он не хотел заставлять брата рисковать, но Грант сам рассказал ему о государственной программе, сам заставил беспокоиться и выискивать связи между планами правительства и трагедиями в «Игнис». Теперь все это перестало казаться Грэму ожившей фантазией психопата, скрывшегося среди учеников. Тот, кто лишил жизни троих, не просто хотел ощутить, каково это – иметь власть дарить и отнимать. Для него смерть – лишь задача, которую нужно выполнить на пути к цели. И не похоже, чтобы он боялся быть пойманным.

А именно такие убийцы страшнее всего.

Глава 16. Наоми

Она сгрызла все ногти, пытаясь заставить себя молчать. Хьюз обещал, что вытащит Рена, и ей следовало дождаться хоть каких-то новостей, прежде чем обильно поливать семена сомнений и страхов, что и без того прорастали в обитателях кампуса. Когда Флоренс вернулась после занятий и спросила, почему Наоми не пришла на них после обеда, та промолчала, уставившись в одну точку. Слишком громкие мысли не позволили ей услышать слова соседки.

Наоми казалось, что это она навлекла на Рена беду. Закон равновесия: как только она перестала считать, что мальчика в очках, которого забрали в академию прямо из соседнего дома, все эти годы истязали, и вновь вошла в его жизнь, следом пришли и настоящие неприятности. Неужели Наоми и вправду повсюду устраивала хаос? Ей казалось, что никто