И мы сгорим - Александра Рау

– А я только что оттуда. Ему надо поспать, Наоми, а ты явно лишишь его сна.

От неожиданности Наоми замерла, а затем изогнулась так, чтобы посмотреть Ларсу в глаза. Их лица оказались так близко, что она чувствовала жар от его дыхания, но никто из них и не подумал смущаться.

– Это еще что значит?

– Это значит «подожди пару дней».

– И не подумаю.

– Ты бы хотела, чтобы он увидел тебя в таком состоянии?

– Да мне плевать. – Наоми нахмурилась. – Если я не хочу видеть кого-то в любом состоянии, значит, не хочу видеть вообще. Не согласен?

На лице Ларса сверкнула короткая улыбка, которая чуть расслабила непривычно напряженное лицо.

– Хорошо, если не пускаешь меня к Рену, – Наоми чудом выскользнула из его объятий, – я пойду к полицейским и расскажу, насколько отстойно они выполняют свою работу. Мне не впервой.

– Самоубийца, – хмыкнул он.

– Уж лучше так, чем сидеть и знать, что они, – Наоми жестом указала на общежитие, намекая на полицейских, – могут творить что вздумается и не бояться последствий. Они ведь все чистые люди, да? Считают, что мы хуже их, хотя сами…

Пэйдж бросилась к ней и обхватила руками, выбив воздух из легких. Наоми не привыкла к подобного рода нежностям, но Пэйдж сжимала ее изо всех сил, положив голову на плечо, и вскоре оно намокло от слез, что неконтролируемым потоком струились из ее глаз.

– Эй, ты чего…

Наоми не знала, как реагировать, но подумала, что поглаживания по волосам в такой ситуации покажутся уместными.

– Эти двое не терпят, когда я плачу, так что прости, тебе придется немного побыть моей жилеткой, – произнесла Пэйдж, и Наоми пришлось прислушаться, чтобы все как следует расслышать. – Мне страшно из-за этих сраных убийств и этой сраной полиции, страшно ночевать в комнате одной, страшно, что полиция выберет угробить нас, а не спасти… Почему в этой академии все идет через жопу!

На последней фразе Наоми не смогла сдержать смешок. В остальном чувства Пэйдж были ей более чем понятны – инстинкты влияли на их мироощущение и самосохранение, конечно, сильнее прочих. Но Наоми почему-то перестала бояться, а значит, пришло время проснуться бойцу. Сколько еще метаморфов должно погибнуть, чтобы кому-то наконец захотелось с этим разобраться? Большинство будет сидеть и надеяться, что их несчастье обойдет стороной, а затем смерть придет и за ними – бездействие чревато последствиями. И потому Наоми предпочитала действовать.

– Есть места и пострашнее. Тебе повезло, что ты оказалась тут, – улыбнулась она, отстраняясь от Пэйдж и смотря в ее покрасневшие глаза. – В некоторых заведениях наших отстреливают за любой проступок. А в «Игнис» за них всего лишь снимают баллы.

– Кто знает, как все они умерли, – пожал плечами Ларс, а затем схватил Пэйдж за руку и притянул к себе, из-за чего та споткнулась и едва не упала. – Пошли, плакса. Пусть идет. Может, ее он и пустит.

В тот день атмосфера в кампусе была мрачной, ложилась на плечи и придавливала к земле, словно все находились в предвкушении плохой новости и в случае чего готовились бежать. По пути в мужское общежитие Наоми думала о том, что смерти в «Игнис» наверняка не были такой уж редкостью, но, скорее всего, прежде все они происходили из-за проваленных выпускных экзаменов.

Их должно было пугать отсутствие логики – прежде они всегда знали, кто умрет, а теперь это мог быть любой из них. Никто, кроме доктора Хьюза и, по счастливой случайности, Наоми, не знал, что дело в способностях принимать множественные формы, а потому никому и не следовало спать спокойно. Однако иногда Наоми казалось, что академия и вовсе не заметила, что число пребывающих в ней сократилось, – все быстро вернулись к привычному укладу и забыли о тревогах и скорби. Как будто поделились на два лагеря: те, кто замечал проблему, и те, кто старательно закрывал глаза. Второй был значительно многочисленнее.

Наоми полагала, что ей придется проявить чудеса ловкости, пробираясь в мужское общежитие, но пост охраны на входе пустовал, а никого из сотрудников поблизости видно не было, поэтому она, не веря в свою удачу, просто поднялась на четвертый этаж. Пэйдж сказала, что искать нужно комнату под номером четыреста семнадцать, и по опечатанной двери по соседству Наоми поняла, что они с Альбертом жили через стенку друг от друга. Из комнаты покойного все еще тянулся неприятный запах, пусть все щели и предусмотрительно заделали монтажной пеной. Двадцать первый век – время высоких технологий в сфере охраны мест преступления.

Решив не спрашивать разрешения, Наоми толкнула дверь и вошла в комнату без стука. Сосед Рена повернулся на крутящемся стуле и от удивления забыл затормозить, из-за чего совершил полный оборот, а сам Рен застыл посреди комнаты с полотенцем в руках, которым он только что вытирал мокрые волосы. Он вышел из душа в одних лишь шортах, избавив Наоми от необходимости задавать вопрос о том, что с ним сделали. Тело, покрытое кровоподтеками, говорило само за себя. Больше всего досталось спине и бокам, но куда больнее оказалось смотреть на другую часть его тела.

– Твои фанатки будут в бешенстве, – пошутила она, указывая на его лицо, чтобы заглушить собственные эмоции по этому поводу. – Не учили группироваться?

Рен смотрел на нее в оцепенении, и его сосед воспользовался моментом, чтобы без объяснений выйти из комнаты. Оставшись с Реном наедине, Наоми, стараясь не смотреть на обнаженное тело напротив, вперила взгляд в лицо Рена и принялась наступать, стремительно сокращая расстояние между ними.

– Надо было сообщить, что тебя отпустили! Если бы я не отправила к тебе Хьюза, кто знает, сколько бы тебя там продержали? Придурок, я все ногти сгрызла, пока думала, куда ты пропал! Если бы не знала, что ты обычный метаморф, решила бы, что ты уже умер, и…

Рен продолжал пятиться к своей постели.

– Наоми…

– Неужели так сложно было просто сообщить, что ты живой? Ты уже написал какую-нибудь жалобу? Если нет, узнай у Хьюза, что с этим можно сделать. Надо было дать сдачи, Рен! Ты им хоть пару синяков оставил?

– Эй, послушай…

– Нет, ты слушай! В детстве я, может, и дралась, чтобы от тебя отстали, но неужели ты тут ничему не научился, а?

– Ты дралась из-за меня? – нахмурившись, переспросил Рен.

– Что они пытались узнать? Хотели выбить из тебя признание? Ты что-нибудь им сказал?

– Наоми!

Отступать было уже некуда – Рен упал на кровать, и Наоми, всю дорогу тыкавшая ему в грудь указательным пальцем, повалилась следом. Поза