И мы сгорим - Александра Рау

себя. У всех бывают такие дни – нужно лишь дать волю эмоциям и плыть по течению. Невозможно нести этот груз без передышки, нельзя бороться за свободу и в то же время истязать себя туго затянутыми вокруг сердца путами.

Рен перевернул листок, чтобы уложить его обратно в коробку, и заметил на той стороне сделанный детской рукой рисунок: деревце, трава, солнце и дом, возле которого стояли мама и папа, а рядом – маленькая девочка и взрослый парень, держащий ее за руку. Собрав все силы в кулак, Рен закрыл коробку, попил воды и громко посетовал на прилипшее к зубам рисовое тесто. Он даже сходил в душ и, как обычно, надел наушники с тихой успокаивающей музыкой. Его телефон почти беспрерывно вибрировал с тех самых пор, как начался комендантский час, но Рен так и не зашел в мессенджер, чтобы успокоить встревоженных друзей.

В ту ночь Адам впервые услышал, как его сосед тихо всхлипывает, хотя и был уверен, что тот делает это во сне.

Глава 18. Грэм

Брат так и не перезвонил ему, но Грэм не помнил об этом, ведь затишье внезапно обернулось круговоротом событий, который буквально не давал ему спать. Представители полиции теперь звонили ему по десятку раз в день, чтобы обсудить детали его жалобы и предложить варианты решения проблемы. Грэм не сказал бы, что они действительно желали ее решить – скорее, создавали иллюзию бурной деятельности, но и из нее он старался извлечь как можно больше выгоды.

Первым делом он заставил полицию пообещать, что состав группы, расследующей убийства в кампусе, будет пересмотрен. Затем – что семьям погибших сообщат о трагедиях и отдадут им тела. А после – что прежде с этими телами дадут попрощаться ученикам и преподавателям. Грэм надеялся, что помпезные похороны с оркестром и шествием помогут напугать живущих в «Игнис» и заставить их беспокоиться о своей безопасности. Может, это было не слишком профессионально с его стороны, и все же иного пути он не видел – почти никто не воспринимал происходящее всерьез.

После смерти миссис Ротфор нового руководителя академии не назначили, и потому Грэм, как и другие сотрудники, был предоставлен сам себе. Большинство продолжало работать, будто ничего не произошло, но на собраниях учителей иногда слышался обеспокоенный шепот. Грэм обсуждал с ними идею комендантского часа, но не ждал, что в полиции его поддержат, поэтому объявил о нем сам прямо во время речи на похоронах – продавил стоящий в горле ком и выпалил, чтобы у полиции не было шанса воспротивиться.

Следующим шагом стало знакомство с новым детективом. Надежда на то, что теперь расследование пойдет по верному пути, рассеялась сразу, едва Хьюзу не посчастливилось зайти в допросную. Детектив Нил не проявлял к делу никакого интереса. Абсолютно безразличные глаза, не тронутое морщинами лицо, словно натянутое на череп и заколотое на затылке. Удивительно, что веснушки проступили на его щеках – такие люди не танцуют, не подставляют лицо солнцу и не улыбаются. Поставь перед Нилом тарелку с вырванным у ученика сердцем – наверное, и тогда не дрогнул бы. Помощи от него, иначе говоря, ждать не следовало.

Помощников детектива теперь стало три, и один из них показался Грэму знакомым. Он думал о том, как спросить, не виделись ли они прежде, на протяжении всего часа, что детектив Нил делился своим подходом к ведению расследования, но в итоге офицер сам решил объясниться.

– Надеюсь, вы будете не против, доктор Хьюз, – чуть поклонился он, как будто Грэм был выше рангом. – Моя дочь учится в этой академии, и я не мог просто так отдать это дело.

– Разумеется.

Грэм кивнул, но что-то внутри предательски сжалось. Он никогда не ставил себя на место родителя, не представлял, что чувствует тот, чей ребенок ежедневно находится на грани жизни и смерти. Прежде он соглашался с полицией, что миру снаружи не следовало знать, что происходит в кампусе, опасаясь общественных беспорядков. Но эта причина была, пожалуй, даже важнее. Семьи учащихся в «Игнис» детей, услышав о смертях, наверняка сошли бы с ума.

По той же причине семьям Альберта и Скотта пришлось подписать соглашение о неразглашении. О семье миссис Ротфор Грэм подобного не слышал – верно, смерть взрослой женщины, пусть и занимающей такую непростую должность, не вызывала у общества множества вопросов.

– Руководство сделало выводы из вашей жалобы и намерено все исправить, – монотонно сообщил детектив Нил. – Теперь вас будут приглашать на каждый допрос, если в нем будут задействованы ваши подопечные. Вас это устроит?

– Да, – просто ответил Грэм.

И это согласие превратило его жизнь в ад.

Полиция общалась с учениками только при одном условии – если в это время у доктора Хьюза проходили занятия. Детектива не волновало, что большую часть дня Хьюз свободен для взаимодействия, ведь в этом и была цель – не допустить его присутствия. В первые пару дней Грэм списывал все на совпадение, но вскоре намерения полиции стали более чем очевидными. Несколько раз, когда Грэм все же соглашался прервать занятие и поприсутствовать на допросе – дважды это касалось Рена Иноэ, которого наверняка сотрясала дрожь при одной лишь мысли о полиции, – у детектива непременно находились какие-то другие неотложные дела.

Любые просьбы прекратить эту нелепую провокацию детектив Нил встречал с неизменно безразличным выражением лица и фразой: «Полиция пошла на уступки. Пойдите и вы навстречу».

Доступ к камерам наблюдения Грэму никто не предоставил, пусть и просил он трижды, один раз – даже с поразительно дотошным десятистраничным заявлением, поэтому ночами он продолжал пропадать, патрулируя территорию кампуса. Благодаря этому же он знал, что полиция не смотрит записи с камер – никто и словом не обмолвился о неучтенном животном, что каждую ночь появляется ниоткуда и исчезает в никуда. За этим куда лучше следила мисс Аронсон: она дожидалась, когда ворон пролетит мимо ее окна, чтобы поприветствовать его, и пару раз Хьюзу приходилось даже будить ее, задремавшую на подоконнике. Поначалу это было ее способом позлорадствовать, показать Хьюзу, что общий секрет означает ее власть над ним, но со временем Грэму стало казаться, что это помогало ей спокойно засыпать. Если ворон прилетел – значит, этой ночью никого не убили.

Когда побеседовать решили с Пэйдж МакКензи, Грэм все же уладил дела с занятиями и пришел в подвал женского общежития без предупреждения, чтобы допрос вновь не сорвался. Он полагал, что дружеская связь с Реном Иноэ может