И мы сгорим - Александра Рау

– Ты просто не знаешь, как пахнут мужчины. Твой дружок мало на них похож.

Рена не задевали комментарии о его внешности или личности, но смотреть на то, как Скотт душит Пэйдж пропитанной потом футболкой, было сродни пытке. После боя, плавно перетекшего в драку, им следовало избегать друг друга. Руководство академии какое-то время пристально следило за теми, кто влез в неприятности, и за повторные инциденты наказание уже не бывало таким мягким. Медпунктом и мелким штрафом не отделаются.

– И чего тебе спокойно не живется… – Рен медленно снял капюшон и прижался плечом к стене. – Отпусти. Дама просит.

Улыбка сделала лицо Скотта нестерпимо слащавым.

– А если нет? Что, ударишь меня?

– Скотт.

Голос прозвучал из-за его спины, широкой настолько, что Рен не сразу заметил, как кто-то еще покинул раздевалку. Адам смотрел на обернувшегося к нему Скотта спокойно, но строго, и руки того словно сами начали опускаться, давая Пэйдж возможность выскользнуть. Она спряталась за Рена, но выглядывала из-за его плеча – Рен понял это, проследив за взглядом соседа. Они кивнули друг другу, и Адам ушел, больше не произнеся ни слова.

Рен не обращал внимания, что его сосед пользуется таким авторитетом, особенно среди задир и спортсменов, которых обычно не заботит ничего кроме собственного отражения. Каким-то образом он вообще ничего о нем не знал; словно поставил между их кроватями ширму, чтобы их жизни никак не пересекались. Только голос доносился – наличие девушки ему не удавалось скрыть.

Нельзя было сказать, что сосед как-то пытался изменить ситуацию. Просто принял условия, когда их заставили съехаться, потому что слишком много комнат наполовину пустовало, – видно, решили сократить одну из строк бюджета. Он вообще мало с чем спорил. Даже в тех разговорах, что Рену доводилось услышать, сосед никогда ни на чем не настаивал.

Но в команде по баскетболу дела, похоже, обстояли иначе.

Ночью в комнате Адам не появился. Точнее, он сделал это под утро, но из-за пустоты на соседней кровати Рен уснул поздно – в свете последних событий любое исчезновение порождает ворох фантазий весьма кровавого характера. Проснувшись после третьего будильника и обнаружив аккуратно сложенные вещи, в которых Адам вышел прошлым вечером из раздевалки, Рен неожиданно для себя с облегчением выдохнул.

Но, как оказалось, слишком рано. День не задался с самого начала: удар ногой о край кровати, брызги на зеркале от кашля, настигшего Рена, когда его рот был полон пены от зубной пасты, оторвавшаяся от рубашки пуговица и вылезший на лбу прыщ. Даже лестницы тем утром словно меняли высоту ступеней, насмехаясь над ним, подставляя подножки.

Рен зашел в учебный корпус, уже ощутимо опаздывая. Вокруг сновали такие же непунктуальные студенты, хотя их лица были Рену незнакомы – обычно он не бывал в их числе. К учебе он подходил с должными интересом и дисциплиной, как делал это и в обычной школе, с особенным усердием взявшись за учебники, когда узнал, что мама беременна. Интересно, что о нем рассказывали родители? Сумел ли он подать сестренке хороший пример?

В глазах защипало от мысли о семье. Нужно попробовать снова с ними связаться. Рен всеми силами ограждал себя от мыслей о миссис Ротфор, воображал, что она заперлась в своем кабинете и закопалась в работе – он и прежде нечасто ее видел. Обманываться получалось скверно, но он продолжал попытки.

Рен взялся за дверную ручку, чтобы войти в кабинет экономики, но в плечо прилетел удар, заставивший его впечататься лицом в деревянную поверхность. Он, конечно, попытался вырваться, но его смутил запах нападавшего: это был не кто-то из его знакомых, решивших глупо пошутить, или компании Скотта, которых он видел каждый день уже много лет. Запах, уже касавшийся его носа, но почти не вызывающий ассоциаций с лицом.

– Мистер Иноэ, – пробасил мужчина за его спиной. – Вам придется пройти со мной.

Твою мать.

Глава 15. Грэм

Хьюз всячески избегал контакта с мисс Аронсон, но она настигала его повсюду. Почему-то именно с ней он сталкивался в столовой, в коридоре, по дороге в учебный корпус. Она выглядывала в окно ровно в тот момент, когда Хьюз пролетал мимо ее общежития, и непременно махала рукой и строила рожицы, привлекая его внимание. Что уж говорить о занятиях, где она без конца сверлила его взглядом.

Но ситуация достигла апогея, когда она ворвалась в его кабинет во время занятия с курсом на два года младше ее – вся раскрасневшаяся, часто дышащая, – молча подошла к Грэму и, схватив его за запястье, увела в учительскую, а затем заперла за ними дверь. В отделенной от них части кабинета послышались смех и свист.

– Мисс Аронсон! – Грэм пылал от возмущения. – Вы не имеете права покидать свои занятия и уж тем более прерывать мои. Если вы считаете, что теперь находитесь в особом положении…

Он умолк. Наоми выглядела такой решительной, что наверняка пропускала мимо ушей любые его нравоучения.

– Ну что еще? – сдался Грэм.

– Вы ведь наш куратор, да?

Наоми вся дрожала от нетерпения. Переступала с ноги на ногу. Почесывала царапины на руках, которые, казалось, вот-вот раздерет до крови. Грэм неосознанно подался вперед, чтобы осмотреть ее раны, но они не выглядели так, будто их нанес кто-то другой.

– Что случилось?

– Если так, то вы ответственны за нас, ведь так? – не успокаивалась Наоми. – Тогда помогите ему. Его не отпускают уже почти сутки. Так ведь нельзя, он…

– Мисс Аронсон, соберитесь. – Грэм постарался спрятать беспокойство за серьезным тоном. – Кого не отпускают? Кто?

– Полиция вчера забрала Рена и, похоже, не выпускает из допросной. Ларс видел, как его уводят, а утром я заметила, как женщина из столовой относила туда еду. Пыталась подслушать, но меня прогнали. Там пахло, как будто…

Хьюз усадил Наоми в кресло, из которого она еще совсем недавно наблюдала за его возвращением с ночного «дежурства». Тогда он и не подумал бы, что захочет, чтобы эта вредная девчонка хоть на секунду задержалась в его обители тишины и порядка. Ему очень их не хватало. Быть незаметным, обычным, не привлекать внимания – вот что нравилось ему больше всего. Но как бы сейчас он ни желал спрятаться в своей уютной раковине и дождаться, когда все решится само собой, это противоречило его принципу – прежде всего хорошо делать свою работу.

– И с каких пор вы с Иноэ так близки? – вздохнул Грэм, поправляя