Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

находившуюся в тяжёлом состоянии, заявив дословно: „если вам так хочется в больницу, идите и ищите другого врача“. На мою просьбу вызвать заведующего ответил, что заведующий скажет то же самое…»

Взял телефон и позвал Дегтярёва к себе. Человек работает пару дней, а уже жалоба. Нехорошо.

Антон явился через семь минут.

— Александр Александрович, я…

— Садись, — сказал я. — Историю Кузнецовой принёс?

Он молча положил передо мной карту. Я открыл.

Так. Женщина семьдесят восемь лет, обратилась в понедельник. Жалобы: слабость, кашель две недели, температура тридцать семь два. Осмотр расписан подробно, что уже хорошо. Аускультативно жёсткое дыхание, хрипов нет. Сатурация девяносто семь. Частота дыхания восемнадцать. Давление сто тридцать на восемьдесят, пульс восемьдесят два. Сознание ясное. Отправлена на рентген, рентген в тот же день, пневмонии нет. Анализ крови — лейкоциты семь с небольшим.

Назначено лечение амбулаторно, повторный осмотр через три дня, инструкции при ухудшении расписаны, включая «при ЧД более двадцати двух или сатурации ниже девяноста четырёх вызов скорой».

Я закрыл карту.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил я.

Антон сглотнул.

— Я готов написать объяснительную. Я понимаю, что я не имел права так разговаривать, и…

— Я не про разговор. Я про медицину. Что ты сделал?

— Я… отказал в госпитализации.

— Ты правильно отказал в госпитализации, — сказал я. — Более того, ты сделал это грамотнее, чем половина моих терапевтов с двадцатилетним стажем. У тебя расписаны частота дыхания и сатурация. У тебя есть рентген в день обращения. У тебя есть критерии обращения за помощью, написанные в карте, а не сказанные на словах. Ты сработал по стандарту от первой до последней строчки.

Он смотрел на меня и молчал.

— Показаний к стационару у неё не было, — продолжил я. — Ни по шкале, ни по здравому смыслу. Если бы ты её положил, там она бы и получила свою пневмонию. Реальную, а не выдуманную. Ты это понимал?

— Понимал, — сказал Антон. — Я поэтому и…

— Поэтому и сказал ему про «идите ищите другого врача»?

Он покраснел.

— Её сын на меня двадцать минут кричал, — сказал Антон тихо. — Александр Александрович, я не оправдываюсь. Он кричал, что я убийца, что мне лишь бы отделаться, что у него мать умирает, а я студент и мне всё равно. И я… я сорвался. И сразу понял, что сказал глупость.

— Понял и что сделал?

— Ничего, — сказал он. — Он ушёл. Я остался принимать, у меня в коридоре сидело одиннадцать человек.

Я кивнул. Ну, всё понятно, обычная история.

— Значит, слушай сюда, — сказал я. — Объяснительную ты писать не будешь. Мы напишем ответ на обращение. От учреждения, с моей подписью.

Я взял чистый лист.

— Структура такая. Первый абзац: по существу обращения проведена проверка. Второй: изложение объективных данных на момент осмотра. Цифры. Сатурация, частота дыхания, давление, температура, результат рентгенографии от того же числа, результат анализа крови. Третий абзац: показания к экстренной госпитализации отсутствовали в соответствии с критериями, лечение назначено в соответствии с клиническими рекомендациями, приложение копии. Понимаешь, что происходит?

— Вы… доказываете, что я прав.

— Я не доказываю, я показываю. Разница есть. А теперь четвёртый абзац, и он самый важный, — сказал я. — В нём мы приносим извинения за форму общения врача с родственником пациента. Отдельно.

Антон нахмурился.

— Но если мы извинимся, они же решат, что мы признали…

— Они решат, что их услышали, — добавил я. — Антон, у человека мать болеет и он волнуется. Ему не нужна была койка. Ему нужно было, чтобы кто-то ему всё объяснил. Вслух ты не сказал ему ничего.

Он молчал.

— А если они не успокоятся? Пойдут дальше?

— Пусть идут, — сказал я. — С этим ответом на руках я готов встретить кого угодно, вплоть до прокуратуры.

Антон выдохнул.

— Я всё понял, — сказал он. — Александр Александрович, больше такого не повторится!

— Я надеюсь, — кивнул я. — В свободное время ходи к Юле, она научит тебя общаться с пациентами. А теперь садись за ответ к жалобе.

Через двадцать минут ответ был готов, и Антон ушёл. Я сам лично позвонил сыну той пациентки, и уладил вопрос ещё и с ним.

Потом взялся за приказ. «О проведении анализа структуры заболеваемости трудоспособного населения Аткарского муниципального района». Красивое название, ни к чему не придерёшься.

Внутри я расписал всё сухо и подробно. Цель: оценка структуры заболеваемости лиц трудоспособного возраста для планирования профилактических мероприятий. Период: три года. Ответственный: заместитель главного врача. Исполнители: медицинский статистик, заведующие отделениями в части предоставления данных. Источники: форма шестнадцать-ВН, данные о вызовах скорой медицинской помощи, сведения об обращениях и госпитализациях, выгрузка из территориального фонда. Срок предоставления сводной справки двадцать рабочих дней.

К обеду выяснилось первое препятствие. Светлана из отдела статистики принесла мне первую выгрузку и виновато сказала:

— Александр Александрович, по цехам не получится.

— А как получится?

— По работодателю в целом. Вот, комбинат — одна строка. И ещё по месту жительства, по участкам. А что человек в третьем цехе работает, у нас нигде не написано. Это же не наша информация, это их.

Я посмотрел на выгрузку.

Ну да. Логично. Медицинская система не знает, где именно внутри предприятия работает человек. Она знает адрес прописки и полис.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда делаем иначе. Дай мне разбивку по участкам обслуживания. И отдельно все вызовы скорой на адрес комбината.

— Это можно, — сказала Светочка. — Это быстро.

Смысл был простой. Я не знаю, кто работает в третьем цехе. Зато я могу посмотреть это по предоставленной выборке.

Если в этом кусочке города мужчины двадцати пяти — сорока лет обращаются с давлением и сердцебиением чаще, чем в остальном городе, уже можно зацепиться.

Первые цифры пришли к четырём часам, и я оказался прав. Обращений было довольно много. Нарушения ритма, тахикардия, возбуждение… Классика.

Я сложил листы в отдельную папку и убрал в сейф. А через сорок минут позвонил Тарасенков.

— Александр Александрович! — голос был бодрый. — Не отвлекаю?

— Слушаю вас, Дмитрий Игоревич.

— По пилоту. Мы соглашение подписываем в понедельник, я хотел заранее обговорить детали, чтобы не было потом неловкостей. Мы берём на себя обучение двух специалистов по профпатологии. Полностью, включая проживание в Саратове. И вот по кандидатам.