Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Музыкант к настоящему времени уже знает о нас больше, — вполголоса заметил он. — Но зачем кому-то из… местных, как вы сказали, устраивать такое по собственной инициативе?

— Шутка.

— Шутка, — повторил полковник. — Очень тонкий эльфийский юмор. Что ж… ваше объяснение многое объясняет.

Глава 11

В которой Фейри Грин встречает ночного гостя

Спать в зале постижения гармонии вообще-то не принято. Не запрещено, просто для сна отведены иные помещения. Никто ведь не пытается обедать, закинув прямо на стол ноги в грязных болотных сапогах? Орки с гоблинами могли бы, но у них обычно нет сапог.

А у меня сейчас не осталось выбора — домик для гостей не мог похвастаться большим количеством подходящих помещений, а идея устроиться под лестницей выглядела еще более нелепой.

Глупо получилось. Я захватила… точнее, Марилена захватила для меня в своих дорожных чудовищах полдюжины платьев, не считая отдельных аксессуаров, но взять раскладную кровать мы не догадалась. Хотя, если сдвинуть вместе несколько сундуков…

— Сэр⁈ — лейтенант О’Шиннах посмотрел на полковника с такой укоризной, словно Кард отобрал у него красный шейный платок, барабан и щенка-бульдога одновременно. — Вы в самом деле позволите мисс Грин спать на полу⁈

— Мисс Грин лучше нас знает, где сможет спокойнее спать.

— Но… на полу⁈

— На теплом полу, лейтенант. Поверьте моему обширному опыту, данная деталь чрезвычайно важна.

— Но сэр, мы же не можем допустить…

Марилена поступила куда умнее обоих офицеров и джентльменов — не дожидаясь окончания спора, принесла из «своей» спальни большое покрывало из пуха козьего тополя. Аллан замолчал, покраснел и также притащил две большие подушки. Последний дар сделал полковник, вручив мне походный плед. Почти вдвое меньше покрывала с кровати Марилены и вдвое же тяжелее, плотная шерсть, впитавшая дым костра, влажный ветер торфяных болот, горячий утренний кофе и еще полсотни ароматов.

— Спасибо, сэр! — я оценила бережность движения полковника, когда он опускал сверток на пол рядом, и добавила: — Обещаю не добавить новых дыр.

— Главное — не добавьте пятен, — серьезно попросил Кард. — Отстирывать кровь очень утомительно.

— Так точно, сэр!

Обычно в Лесу говорят «свить гнездо», но у меня скорее получилось вырыть нору. Плед полковника я сложила в длинную узкую полосу, выложила вдоль стены, подперла подушками со второй стороны, сама закуталась в пуховое покрывало и честно попыталась уснуть.

Попытка закономерно провалилась.

В Клавдиуме я уже привыкла засыпать, не обращая внимания на множество громких звуков. Грохот колёс по булыжной мостовой, лязг и свист поездов надземной железной дороги, дождь на крыше. И конечно же, звуки от соседей — громыхание чугунной дверцы печурки, звон посуды, чья-то ругань, собачье повизгивание, шаги по лестнице, нетвердые и не в такт, а вот и голос пытается затянуть песню, но не успевает, подрубленный глухим ударом чугунной сковородки. Владелица сковородочки некоторое время молча разглядывает добычу, затем кому-то что-то коротко приказывает, и на лестнице начинается какая-то суета, довольно быстро закончившаяся. Когда есть время и силы, можно даже немного послушать перед сном какофонию человеческого жилья, развлечения ради выделяя в шуме оркестра звуки отдельных инструментов. А если сил и времени нет, засыпаешь довольно быстро, ведь мозг быстро научился фильтровать привычный шум.

Но если Клавдиум успел стать хоть немного знакомым, то сейчас я пыталась заснуть на новом для себя месте — и не имела повода считать его безопасным. На что тело среагировало привычным для себя образом, сняв фильтры и барьеры, дабы мозг сам решал, какая часть могучего потока звуков, запахов и ощущений может быть признана угрозой. Вот за окном прошуршала летучая мышь, её писк даже эльфийские уши не слышали, а скорее воспринимали, как что-то звучащее за гранью слышимости. Изменился запах пара из купальни, отчего-то усилив ноту сероводорода и добавив металлический привкус. Залетевший в окно ветерок прошёлся вдоль стены с гнездами для свитков, шелестя ленточками печатей, заставляя ночные цветы вспыхнуть чуть ярче. Снова новый запах пришёл со стороны купальни, на этот раз солено-минеральная нота, и пар стал горячее.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я, наконец, провалилась — не в сон, а тревожное оцепенение. «Полшага от яви», он же «походный полусон», когда ты можешь даже идти за кем-то в цепочке, но не осознавая происходящее до конца. Просто привычные движения и постоянная готовность проснуться в любое мгновение, как только почувствуешь что-то «не то».

Например, из-за ощущения, что по дому ходит незнакомый эльф.

Точно не Лаэнир, торопливо-порывистый ритм его походки я успела «срисовать». Вряд ли Тэлерион, хотя в нашем присутствии он почти не перемещался. А сейчас я отчетливо слышала спокойные уверенные шаги эльфа, прекрасно видящего в тусклом свечении ночничков и прекрасно же ориентирующегося во внутреннем пространстве гостевого дома. Кажется, правая нога ступала чуть громче, словно бы незваный гость нес что-то тяжелое.

Рука непроизвольно потянулась к ножам под покрывалом — схватить, ощутить ладонью надежную тяжесть. Пришлось одергивать себя, против опытного бойца нож в моих руках будет не страшнее сухой палки. И вообще, появись тут опытный боец с целью убить, я бы его не услышала. А раз я жива, ночной гость явился с иной целью.

Сейчас звуки доносились из «чертога чаш и плодов», в переводе на человеческий — комната для приема пищи, столовая. Несколько раз там что-то слабо звякнуло, словно пришелец… расставлял посуду?

Одеваться полностью было бы долго и шумно. Закутавшись в покрывало, я отважно двинулась навстречу опасности, звонко шлепая босыми ногами по каменному полу. В зеркале у входа отразилось нечто бледное, сонное, слегка встрепанное и весьма похожее на привидение. Логично, неупокоенный дух — это как раз про меня сейчас.

В «чертоге чаш» светились не только ночники в нишах, но и раскидистый куст на потолке. Незнакомый эльф в темном, с тонкой серебряной вышивкой наряде неторопливо доставал из плетеного короба и расставлял на столе принадлежности большого чайного набора. Деревянный столик с поддоном, несколько листьев-полотенец, множество разновеликих чаш, чашек и блюдец, заварочный набор, черпачки на ручках, щипцы из тёмного дерева, каменные подставки…

Он точно слышал мое приближение, но даже когда я подошла вплотную к столу, сделал короткий жест в сторону стула напротив и продолжил расставлять и переставлять чашки. Точно не по «четырем знакам гармонии», принятым в Лесу, настолько-то правила я помнила.

— Разбудить остальных?

— Не нужно, вэнда, — ночной гость так и не посмотрел на меня,