Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

отнесутся к появлению аранийского военного корабля без всякого восторга. Напротив, местные жители могут счесть его появление знаком, который вряд ли хотело подавать ваше правительство. У вас же нет полномочий начинать войны по собственному усмотрению? — Кард кивнул. — Поэтому я предлагаю воспользоваться нашими каналами. К тому же, — Хаэн оглянулся в сторону окна, где в свете красной луны темнели силуэты мэллорнов, — с высоты порой плохо видно то, что сокрыто кронами. Особенно ночью.

— Зато, — возразила я, — порой лучше видно общую картину. Особенно ночью.

— Хорошее замечание, вэнда, — Лаэнторн протянул мне новую чашку, — обратите внимание, мы сходимся в том, что ночь уже началась.

Глава 12

В которой Фейри Грин прячет уши

Поезд с протяжным скрежетом затормозил, загудел и дернулся вперед еще на несколько ярдов.

Кажется, мы прибыли.

Насколько я смогла разглядеть сквозь облака пара и грязное стекло, приграничный городок именовался «Свин-чего-то-там». Большую часть надписи закрывала тряпка из рваной мешковины. Свиньями, правда, не пахло, точнее, не пахло больше, чем обычно. Большую часть местного амбре составлял запах сгнившей брюквы. Похоже, станционное начальство решило проблему очистки вагонов самым простым из доступных ему способов, опорожнив их где-то неподалеку. Вагона три… или даже пять. Еще сквозь щель между окном и верхом пробивались ароматы соленой рыбы, мокрого угля, конского навоза, кислой капусты и прочих непременных спутников человека, но на фоне брюквы они казались почти терпимыми.

Вагон дернулся, заскрежетали тормоза, и поезд остановился уже окончательно.

— Сэр, прошу разрешения закурить!

— Отказано! — донеслось из-за газеты напротив. Отпечатанной на дешевой рыхлой бумаге, бледной краской, с непривычным шрифтом. Основным содержанием газеты, насколько я поняла, являлись введенные в Мейнингене новые правила покраски телеграфных столбов, заборов и афишных тумб высотой более трех футов, перемежаемые светской хроникой, объявлениями брачных аферистов и рекламой фаянсовых изделий. Но полковник изучал газету столь же тщательно, как и привычные клавдиумские. Возможно, пытался таким образом компенсировать отсутствие второй части привычного утреннего ритуала, чашки крепкого кофе.

— Вас могут увидеть, а дымящаяся трубка в руках нежной юной девушки напрочь разрушит образ.

— А если я сейчас начну капризничать, рыдать и биться в истерике из-за тягот и лишений в дороге? — с нарочито невинным видом осведомилась я. — Это не разрушит образ нежного цветочка?

— Тяготы и лишения? — лейтенант отвлекся от фуражки, на которой за время пути, должно быть, пересчитал все продольные нити, а также большую часть поперечных. — Фейри, мы ехали в отдельном купе первого класса!

— И что с того⁈ — тон получился немного более визгливым, чем я планировала, но прозвучало хорошо. Лейтенант едва не выронил фуражку, и даже Кард удостоил меня взгляда поверх газеты.

— Уф… — выдохнул О’Шиннах, — ты меня почти напугала.

— Я. Хочу. Курить!

— Убери уши под капор, — посоветовал Аллан, — и вообще постарайся поменьше светить своей эльфийской мордашкой.

При слове «капор» мне захотелось начать рыдать уже почти всерьез. Придумавший эту дурацкую штуку человек наверняка искреннее ненавидел эльфов. Уши начинали ныть лишь от одного вида этого пыточного приспособления. Капор не просто прижимал уши к голове, он еще и сжимал их каким-то хитрым образом, из-за которого я почти глохла, слыша звуки словно издалека и через тюк шерсти.

— Если кому-то интересно, — Марилена дернула кружевную манжету своего платья, — я тоже страдаю. Эти так называемые наряды вышли из моды лет сто пятьдесят назад. В Клавдиуме даже торговка рыбой не выйдет в подобном старье.

— Напоминаю, мисс Нортвуд, — полковник наконец-то соизволил отложить газету, — вы сейчас изображаете не ветренную наследницу Великого Дома Дарнли, а старшую дочь почтенного чиновника почтового ведомства, супругу офицера! Подумайте, какой пример вы подаете младшей сестре.

Я спряталась за раскрытым веером. Аллан сделал вид, что закашлялся.

— А можно, я буду выглядеть именно дочерью почтенного чиновника? — ехидно уточнила Марилена. — Сейчас я больше похожа на его прабабушку, причем давно покойную!

— В нашем праведном королевстве, — чопорно произнес Кард, — солидный человек не станет зря транжирить деньги. Мы путешествуем в купе первого класса, потому что чиновнику моего ранга не пристало спорить за место на жесткой лавке с деревенскими бабами, а также тем скотным двором, который они всякий раз пытаются запихнуть в поезд. Но мои дочери вовсе не должны при этом выглядеть подобно модницам Корреза или Арании, впустую транжирящими на яркие тряпки состояние, накопленное неустанными трудами наших предков.

— Сэр… — после продолжительного молчания спросил О’Шиннах, — вас гномы покусали?

— Кстати, Аллан, — тем же недовольно-ехидным тоном уточнила Марилена, — твой мундир тоже выглядит ужасно! Не далее, как на прошлой станции…

— … вы видели ротмистра столичного гвардейского полка в компании таких же вертопрахов, проматывающих наследство, — нарочито строго произнёс Кард. — В нашем же случае глава семейства еще жив и достаточно крепок, чтобы не допускать излишних трат.

Лейтенант с тоской взглянул на потолок вагона.

— Всеблагой Творец, не мог бы ты хоть на десять минут вернуть нам прежнего полковника? Не страдающего приступами э-э…

— Экономии?

— Скупердяйства, сэр!

— С чего вы взяли, что я страдаю, лейтенант? — ухмыльнулся Кард. — Вдруг я ими наслаждаюсь? Даже начинаю подумывать по возвращении пересмотреть наш бюджет. Сэр Дарнли порой бывает слишком снисходителен к некоторым статьям расходов…

— Сэр! — ужаса в голосе Аллана хватило бы на трех лейтенантов и половинку майора.

Кард неторопливо сложил газету в потертый саквояж и выглянул в окно.

— Выходим, дети мои.

Купе первого класса имело собственную дверь и, стоило полковнику распахнуть её, как внутрь тут же ворвался холод. Не приятный сухой мороз, а знакомая по Клавдиуму ледяная сырость, моментально запускающая холодные когти сквозь перчатки, под капор и в рукава. Кард помог выйти мне и Марилене, затем принял от Аллана чемодан и замешкался. Снег на перроне совершенно не выглядел чистым — ноздреватый, покрытый коркой сажи, грязи, окурков, плевков, шелухой семечек и рыбьими костями. Полковник вышел из положения, передав чемодан обратно Аллану, достал из купе трость и взмахнул ею, подзывая носильщика.

Подошедшее вразвалку существо в шинели с красной полосой на рукавах и медной бляхой на шее выглядело, на мой взгляд, слишком худым, чтобы поднять хотя бы дамскую сумочку. Впрочем, как выяснилось, этот субъект и не утруждал себя перетаскиванием. Его задачей был торг, моментально вогнавший меня