Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Наверху пахло мокрым деревом, хлоркой, мышами, дешевым табаком и пивом. Со второй попытки Кард сумел открыть дверь номера и посторонился, пропуская вперед меня с Мариленой.

Прежде всего я сорвала капор, выпустив на свободу исстрадавшиеся уши — и едва не застонала от наслаждения. Сквозь дощатые стены проступили голоса из номера в конце коридора, стук молотка где-то внизу, ругань возчика на улице и шуршание мышей где-то в стене.

Даже не пытаясь вслушиваться, я торопливо, едва не просыпав половину драгоценного здесь табака мимо чаши, набила трубку, затянулась и лишь затем огляделась по сторонам. Низкий потолок, бумажные цветочные обои, две кровати, стол и треснувшее зеркало над комодом. А еще…

— Тараканы, клопы, вши, — я попыталась приглядеться к темным точкам на подоконнике, но не смогла прийти к определенному выводу, — возможно, блохи.

— Надеюсь, — О’Шиннах попытался обойти кровать по широкой дуге, но уперся в шкаф, — нам не потребуется ночевать в этом клоповнике⁈

Кард прошел к окну, выглянул наружу, стоя чуть сбоку.

— Паровой дилижанс уходит утром.

— А разве мы планировали на нём ехать, сэр?

Я тоже не могла припомнить подобного пункта в плане. Врученные Лаэнторном бумаги, как он честно предупредил, выглядели безупречно и легко выдерживали обычные дорожные проверки. Но если местные пограничники всерьез озадачатся вопросом и начнут по телеграфу выяснять, кто такой «Гехаймер Регирунгсрат фон Штольцен» и зачем он тащит свое семейство через границу, у нас могут возникнуть проблемы.

— Не планировали, — подтвердил Кард и после долгой паузы добавил: — но билеты лучше купить. Сейчас прослежу, чтобы наш багаж подняли наверх, и схожу в контору. Вы пока оставайтесь в номере.

Удивительно, но грузчики сумели затащить наверх не только чемоданы, но и сундук — лестница хоть и озвучила их действия отчаянными скрипами, но все же устояла. К тому же в соседней комнате нашёлся рукомойник. Разумеется, самый примитивный, с наливом воды из ведра, но, протершись влажным полотенцем и переодевшись в чистое, я почувствовала, что жизнь понемногу начинает обретать краски.

Не везде, конечно. Пока я занималась гигиеническими процедурами, Марилена успела устроиться у окна и сделать набросок улицы. Из-под угольной палочки на белом листе уже проступила темная башня храма Творца. Дальше быстрые и точные штрихи наметили мостовую, повозку с какими-то тюками, несколько жмущихся к заборам прохожих, дом с острой крышей, печную трубу и вырывающийся из неё дым…

— Можешь не раскрашивать, — заглянув через плечо, прокомментировала я, — Тут всё и так чёрно-белое или серое, даже для эльфа.

Марилена глянула на окно, затем перевела взгляд на лист перед собой.

— Сложная задача, — жалобно произнесла она, — уголь не годится для деталировки, получится сплошное серое пятно. А карандашами у меня получается хуже, вдобавок я затупила часть в Долине.

— Давай заточу! — тут же предложил Аллан.

— Только не сломай, — предупредила Марилена, передавая ему охапку карандашей с геральдической кошко-пантерой, — «хардамуры» даже в Клавдиуме можно купить далеко не в каждой лавке.

Внизу громыхнула дверь, затем началась череда поскрипываний на лестнице.

— Полковник возвращается.

— Так быстро? — удивилась Марилена.

— Город небольшой.

За время прогулки, если судить по запаху, Кард не только посетил контору паровых дилижансов, но и вдоволь повалялся в луже. А если смотреть на влажные пятна, просто проходил мимо в неудачный момент.

— Наши билеты, — полковник выложил на комод серые картонные прямоугольники, — на утренний дилижанс. Спасибо, что не разгромили гостиницу, и давайте сходим поесть, пока не стемнело.

— После наступления темноты еда утрачивает вкус? — съязвила Марилента.

— Почти угадала, — полицейский опыт позволил ответить мне раньше полковника, — в трактир набьются те, кто работает до заката. Много посетителей, готовых сожрать почти все, лишь бы побыстрее утолить чувство голода. Недоваренное, пересоленное, протухшее-подгнившее… холод, голод и пиво творят чудеса.

— Тогда согласна, — Марилена закрыла альбом. — Десять минут, и я готова.

— Пять.

«Рекомендованный» хозяином трактир напротив проще всего находился по запаху — разведенное и многократно используемое для жарки масло пахнет сильно и характерно. Впрочем, о страдающих от хронических проблем с насморком тоже проявили заботу, прикрепив к стене кованую вывеску. Скорее всего, она символизировала собаку, только худую и вытянутую. Возможно, какая-то местная порода таксы. Возможно, все-таки хорёк, а не собака. Возможно, у мастера просто возникли проблемы с отковкой лап, и он сдал заказчику коротковатую версию.

Внутри же трактир напоминал аналогичные заведения в Клавдиуме. Мало света, много дыма, чудная смесь запаха дешевого табака, дешевого же пива, мокрой овчины и немытых людей. Разве что в Арании меньше злоупотребляли чесноком и кислой капустой, а освещение даже на окраинах Клавдиума уже давали газовые светильники.

Зато, как и в Арании, наличествовал вышибала-орк. Получив от Карда медяк, он медленно повернул голову, сделал два шага и сгреб в охапку трех местных, сгрудившихся вокруг одной пустой миски. Один из них попытался заорать что-то невнятно-расистское, но получил от соседа пинок и заткнулся.

— Интересное… заведение, — Марилена поерзала на лавке, стараясь держаться подальше от стены. — Меню здесь, конечно же, не предлагают.

— Не уверена, что здесь вообще слышали про такое. Кстати, ты обратила внимание на вышибалу?

— На орка?

— Меньше ростом, плечи шире, кожа имеет чуть более серый оттенок. И пахнет иначе, хотя, — я огляделась, — тут все запахи другие.

— Степняк с востока, — подтвердил мои догадки полковник. — Здесь их уже можно встретить.

Я не заметила, когда полковник сделал заказ — если он его вообще делал? — но еду принесли довольно быстро. Густая похлебка в глиняных мисках: картофель, лук, куски животного, возможно, даже коровы, лавровый лист и на удивление много перца. На второе та же картошка, но жаренная на сале вместе с темной колбасой. Отдельно на деревянной тарелке на стол поставили ломти ржаного, кисловато пахнущего хлеба и четыре кружки с пивом, в которое явно плеснули картофельной же браги.

— Этим вообще можно есть? — Марилена с подозрением взглянула на нож, измазанный чем-то темным, — или правильнее спросить: это можно есть?

— Данное заведение, — я ковырнула ногтем стол, пытаясь определить, на какую глубину доска пропиталась жиром, — отличается выдающимся уровнем антисанитарии. Но некоторые из нас готовы рискнуть.

— На службе Её Величеству, — Кард