Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Все в силе, вашмлость? — проводник мазнул взглядом по нам, вроде бегло, но цепко, его глаза явно успели привыкнуть к сумраку, — тогда пожальте, по пять грешлей с каждого.

— Договаривались, что расчет будет после, — недовольно произнес Кард.

— Так то ж окончательный! — почему-то радостно сообщил проводник и сдвинул шапку на глаза. — Всего по двадцать, за четверых выйдет осемьдесят. А щас выходит задаток, по-вашему, аванс.

— Про аванс не договаривались.

— Ну то вы не договаривались, — все так же радостно сообщил Карду проводник, — уж не знаю с кем, не мое то дело. Только я без аванса не беру, а то всякое бывает.

Недовольно насупившись, полковник поставил свой саквояж на тротуар и достал кошелек. Потом нахмурился еще сильнее, долго шарил правой рукой где-то в недрах пальто и наконец выудил тускло блеснувшую золотую монету, которую вместе с парой серебряных из кошелька протянул проводнику.

— Должно хватить.

— С лихвой, вашмлость, — стянув зубами варежку с руки, проводник сгребденьги, — вам как, сдачу найти, али при расчете сочтёмся?

— Потом, — резко произнес полковник, — давайте уже двигаться куда-то.

— Тогда пожалте на вторую телегу, вашмлость. Почти пустая, ни людев, ни товару… сено свежее, рогожкой прикройтесь и дремлите себе спокойно.

«Почти» означало, что рядом с возницей на козлах сидел, ссутулившись и спрятав кисти в рукава, лишь один человек. Юноша лет восемнадцати-двадцати, в черной и слишком тонкой шинели и еще более неподходящем для здешней поздней осени картузе. Несоответствие одежды и погоды особо подчеркивал большой красный нос, торчащий поверх длинного шарфа. При виде нас юноша засуетился, привстал, попытался снять картуз, но застыл с рукой на полдороги, а затем оглушительно чихнул, заставив сонного возницу вздрогнуть, а лошадей — оглянуться.

— Прошу простить… вашмлость…

— Советник фон Штольцен с зятем и дочерями, — Кард подошел почти вплотную к телеге и говорил довольно тихо, — с кем имею честь?

— Марцин Зборовский герба, — юноша снова чихнул, вытащил из кармана небольшую шкатулку и, набрав на палец порошка, втянул, вернее, попытался втянуть его в ноздри, — шкубент Неккарского университета. Прошу простить мое состояние… простуда, смею вас уверить, совершенно не заразна, вам нечего бояться.

— Мы и не боимся, — полковник взмахнул рукой, Аллан и Марилена подошли к телеге, а я осталась на месте, пытаясь разобраться в нахлынувших запахах. Очень много странных оттенков и для начала, от телеги воняло падалью, словно там кто…

— Гроб! — Аллан, уже взобравшийся на борт, резво спрыгнул обратно. — Тут гроб лежит!

— Прошу вас, вашмлость, — шкубент выставил растопыренную пятерню перед собой, — уверяю вас…

— Ваше? — невозмутимо уточнил Кард, забираясь на телегу.

— Мое, то есть… то есть моя достопочтенная тётушка, мир её душе, желала непременно быть похороненной в родной земле. К сожалению, — Марцин, должно быть, хотел просто развести руками, но получился энергичный взмах, едва не задевший нос полковника, — ввиду обстоятельств официального разрешения получить не удалось. Приходится выполнять её последнюю волю таким способом.

— У нас в чем-то схожая история, — сдвинув один из мешков, Кард присел на борт, — Недавно умершая родственница, как нам сообщили, упомянула меня и девочек в завещании. Но чтобы вступить во владение, нужно личное присутствие. Фрида, ну что ты замерла столбом? Залезай в телегу, сейчас уже поедем!

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить о необходимости отзываться на «Фриду». Совершенно дурацкое имя, кто его только выбрал?

Ах да, я сама и выбрала!

И все равно от гроба пахло странно. Дохлятиной, но какой-то… не такой. А еще формалином, нафталином и смесью сала с пчелиным воском. Или все же не от гроба? В сене вокруг лежало полдюжины мешков, два ближайших точно с картошкой и в одном содержимое уже начало слегка подгнивать.

— Если асьцька пожелает… — шкубент начал приподниматься с козел…

— Фрида поедет сзади, — осадил его Кард, — и она пока не замужняя.

— О, прошу прощения, разумеется, асиньдзька… как я мог так ошиби… — Марцин снова чихнул. — Вот жеж демонова зараза. Кабы не патентованный порошок ихмлости аптекаря Йозева, душу бы наизнанку вычихал.

Передняя телега тронулась, наш возница тоже проснулся — правда, не до конца — и взялся за поводья. Колеса скрипнули, проворачиваясь. Прижавшись к гробу спиной, я закидала ноги сеном и попыталась закутаться в рогожу. Со стороны, должно быть, выглядело смешно — гора сена, из которой торчит нечто закутанное в рогожу и замотанное шерстяным платком. Ну и пусть, зато ноги в ботинках меньше мерзнут.

Городок уже почти заснул, хотя в некоторых окнах еще мерцали тусклые желтые пятна. Воздух пах сосновыми дровами, бурым углем, жареным луком и еще дюжиной характерных для человеческого жилья ароматов.

Самое удивительное, что несколько фонарей в городке все же светили по ночам. На выезде мы проехали под одним из них, и в его зыбком свете одна из фигур на первой телеге показалась мне знакомой.

Подросток из трактира. Тот самый щуплый паренек, в куцем пиджаке и кепке. Теперь он сидел между двумя мужчинами, пригнув голову, но смотрел назад. На нас, точнее, на меня. Когда наши взгляды встретились, он сразу отвернулся.

Дома остались позади, теперь дорога шла между черными полями, лишь слегка припорошенными белой крупой. Впереди показалась темная стена леса, по мере приближения распавшаяся на отдельные деревья. По большей части хвойные, но и лиственных тоже хватало.

Лес пах лучше города. Даже зимний, чужой, мейнингенский. Хвоя, мокрая кора, снег, промёрзшая земля, грибная гниль под старым пнём, следы зайца, лисья тропа, сова на суку, проводившая нас взглядом.

Еще через полмили первая телега резко свернула с дороги на какую-то боковую тропу. Ветки смокнулись над нами, разом превратив ночной сумрак в почти непроницаемую для взгляда темную субстанцию. На первой телеге загорелся тусклый огонек фонаря и, словно в ответ, из глубины леса донесся волчий вой, а следом — ответ. Люди напряглись, Марцин втянул голову в шарф, Аллан положил руку на полу пальто, под которой бугрилась револьверная кобура.

— Далеко, — сказала я, — и сюда не пойдут.

Судя по перекличке, стая небольшая. Зима еще не началась, добычи достаточно, чтобы держаться подальше от людей. Особенно большого количества людей, пахнущих сталью и порохом. Волки