Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Я обещал кому-то увеселительную прогулку? — удивленно переспросил Кард. — Не припомню такого. В любом случае, пеший марш-бросок числится плохим вариантом развития событий. Считайте, что я перестраховщик, мисс Нортвуд, но поверьте моему опыту, при плохом раскладе вам не сундук, а даже зубная щетка покажется неподъёмной тяжестью.

— Вы не обещали легкой прогулки, сэр, — кивнула Марилена. — Наоборот, всячески пытались меня отговорить, пока не получили прямой приказ дядюшки…

— Не привык обсуждать свое начальство и его приказы, однако, — поджал губы Кард, — считаю своим долгом заметить: некоторые ваши родственники, не имея собственных детей, чересчур балуют чужих.

Марилена промолчала, и я тоже — хотя за время жизни в её дворце успела составить собственное мнение и про сэра Невилла, и про её отца. Любовь — да, потакание капризам в том смысле, как обычно бывает у аранийской аристократии — не очень. Увиденное мной скорее наводило мысль об учебе, подготовке к чему-то — довольно странной, своеобразной, не всегда приятной, иногда опасной, но все же именно подготовке. «Впереди трудные времена», как обмолвился однажды сэр Невилл, явно перефразируя кого-то из аранийских классиков, «а трудные времена требуют сильных людей».

Аллан тем временем уже начал возиться с замками сундука. Его вскрытие чем-то напоминало взлом фамильной гробницы. Ремни, обычные замки, секретный замок — и наконец крышка откинулась, причем с таким видом, словно готова в любой момент откусить и проглотить неосторожно сунувшегося внутрь воришку. Затем на кровати начала расти груда, довольно быстро превысившая по размерам сундук. Платья, нижнее бельё, перчатки-ленточки, краски, коробки с карандашами, альбомы, множество жестяных коробочек, подозрительный свёрток, пахнущий смазкой, и ещё один, про который Марилена сказала «его нельзя оставлять» таким голосом, что даже Кард не стал уточнять. Отдельно и очень бережно извлекли подарки от Хаэна Лаэнторна — два походных эльфийских горных мешка. Плетеная рама из прочного, но сохранившего гибкость дерева, кожаные подушки для спины и сложная система ремней для переноса части веса с плеч на бедра. Даже у нас в Лесу, как я помнила, Стражам выдавали конструкции куда проще.

— Очень полезная вещь. Почти как… — я вовремя оборвала фразу, вспомнив о просьбе Марилены не болтать вслух, что два невзрачных потёртых чемоданчика имеют кейворитные вставки. Конечно, из уже списанного с воздушных кораблей, но все равно крокодиловая кожа обошлась бы значительно дешевле.

— По мне, так демонова сбруя, — Аллан попытался распутать клубок из ремней, но, по-моему, только затянул узел еще сильнее. — Слишком сложно для похода, зато связать пленного подойдет. А это еще что?

«Этим» оказались две теплые куртки — короткие, с капюшоном, сине-серого цвета подтаявшего снега, поверх которого лег темный узор из веток и теней. Ткань на ощупь казалась удивительно мягкой, но в то же время выглядела достаточно прочной. От неё шёл тонкий запах чистого горного снега и хвои.

— Заплечные мешки нам пригодятся, — Кард попытался дернуть спутавшийся ремень, однако тоже не достиг успеха, — а накидки пока уберите.

— Сэр?

— Чересчур эльфийская штучка. Не надо раньше времени привлекать внимание. Закутайтесь плотнее в платок, мисс Грин.

— То есть, капор можно бросить, сэр? Какая прекрасная новость.

К полуночи вещи были перебраны, перевязаны и распределены. Марилена мучительно попрощалась с четырьмя платьями, двумя альбомами и частью красок. Аллан оставил третью пару ботинок, но почему-то яростно пытался отстоять второй жилет.

Я открыла свой чемодан и некоторое время пыталась придумать, нужно ли мне что-то выкладывать. Затем закрыла снова.

* * *

Ночью хозяин гостинцы выглядел иначе. Или просто я теперь больше обращала внимания на детали. Например, что глаза на все том же одутловато-сонном лице успели окинуть взглядом комнату, прежде чем сфокусироваться на Карде.

— Готовы, вашмлость?

— Уже почти час как, — Кард демонстративно захлопнул крышку часов. — Сказали: «после полуночи».

— Ополночь и есть, вашмлость, — рыжий сделал вид, что не понял намёка, — колокол на храме ударил, значит, полночь миновала. Ступайте за мной, только сторожко, набросали всякого.

Кто именно мог набросать «всякого» в принадлежащей ему гостинице, хозяин уточнять не стал. Но по пути к черному ходу нам действительно пришлось обходить или переступать через самые разные предметы, от детских санок или качалок, до мешков с углем и картошкой. Одна из боковых дверей, судя по запаху горячего свиного сала и кислой капусты, являлась отсутствующей якобы кухней. Затем коридор закончился, хозяин, приподняв фонарь повыше, пинком ноги сдвинул подпиравшее дверь полено, сбросил щеколду, вышел на порог и тут же, резко нагнувшись, перехватил за ошейник ринувшуюся навстречу кудлатую темную массу.

— Будя… куды попёр! Уймись!

Униматься огромный пёс непонятной породы и не думал, упорно пытаясь прорваться мимо хозяина к подозрительно пахнущим целям. Молча, я слышала только хриплое распаленное дыхание, стук сердца — и звяканье цепи, когда хозяин сумел оттащить его к стене.

— Давайте по той стороне и до калиточки, вашмлость! — велел он. — Телеги в конце улицы.

Кард пошёл первым, двинувшийся следом Аллан почти сразу поскользнулся на какой-то заледенелой доске, взмахнул руками, но все же удержался на ногах. Мы с Мариленой обошли опасный участок стороной.

Калитка тоже оказалась заперта, притом не на банальный крючок, а что-то хитрое с цепочкой. Полковник быстро разобрался с ней, но вряд ли необходимость наощупь справляться с металлическим изделием в ночи его сильно порадовала.

Фонарей на улице не имелось. Точнее, в дальнем конце на столбе что-то болталось под ударами ветра, но тратить масло на уличное освещение местные обыватели явно не любили. Впрочем, тусклого света из-за туч хватало… по крайней мере, мне.

— Налево, сэр, — подсказала я замершему посреди тротуара полковнику. — Две сотни футов.

Две пароконные телеги, на первой смутно видны нахохлившиеся, словно давешние вороны, силуэты, на второй тоже кто-то сидит, но видно хуже. Лошади местных пород, больше похожие на гномских пони, чем привычных аранийцам тонконогих красавцев — низкорослые, широкие в кости, мохнатые. Похожих я видела как-то на литографии в книжной лавке. Рисунок изображал зимний трамвай на лыжах, и в тот момент я сочла его забавным курьезом. Сейчас же, глядя на поднимавшиеся от лошадиных морд облачка пара, забавно уже не было — только холодно. Пальцы коченели даже в толстых варежках, а ночи ощутимо намекали, что чулки можно надевать и потолще.

Человека, вышедшего навстречу полковнику, я узнала по запахам — деготь, два табака, дым от