Пару грамм — душа - Сим Симович

— Кажется… да, — Костя попытался встать, но ноги предательски дрожали, и он снова оперся рукой о стену. — Они… они из «Апекса». Сказали, если директор до завтра не подпишет отказ от здания училища, они спалят актовый зал вместе с архивом. А меня прижали, потому что я их номера на камеру снял…

— Камеру спрячь и молчи в тряпочку, — жестко бросил Нико, присаживаясь на корточки перед лежащим без сознания главарем.

Пальцы мага сноровисто обшарили карманы кожаной куртки громилы.

Никаких документов, кошельков или мелочи — профессионалы такого уровня не таскали с собой лишнего. Зато во внутреннем кармане обнаружился тяжелый защищенный смартфон в матовом противоударном корпусе черного цвета. На задней крышке аппарата под слоем бронестекла тускло мерцала знакомая золотая гравировка: треугольник с двумя змеями, вгрызающимися в собственные хвосты.

Нико взял палец отключившегося бандита, прижал к сканеру отпечатков на боковой панели и снял блокировку.

Интерфейс аппарата был модифицирован: никаких лишних приложений, только зашифрованный мессенджер с закрытым каналом связи. В списке контактов значилось всего три номера. Первые два — водители машин у крыльца, а третий…

Третий контакт был подписан коротко: «Куратор. Башня».

Номер начинался с закрытого московского префикса спецсвязи, а статус в профиле гласил: «Управление рисками. Красовский В.С.».

Нико медленно усмехнулся. В уголках его серебряных глаз заплясали опасные, холодные искры.

Змееныш сидел в столице, управлял потоками теневых миллиардов и искренне верил, что держит этот жалкий мирок за горло своими ментальными сетями. Он рассылал шестерок по регионам, скупал недвижимость, прессовал нищих директоров училищ и даже не подозревал, что его время истекает с каждой секундой.

Парень большим пальцем нажал на иконку аудиосообщения в диалоге с «Куратором».

На экране побежала звуковая дорожка, отсчитывая секунды записи.

Нико поднес микрофон к самым губам. Его голос внезапно изменился, потеряв всякий намек на человеческие интонации. Воздух в переулке вокруг мага мгновенно остыл на десяток градусов, по кирпичной стене побежала тонкая сеточка инея, а из гортани парня полились тяжелые, вибрирующие звуки древне-арканного наречия — языка, на котором говорили лишь двадцать восемь архимагов высшей коллегии Келя:

— «Vael'tresh khor-dur ash'karan, Vadim. Небесный Престол помнит пепел Дамаска. Спрячь свою змеиную шею глубже в воротник, ростовщик. Буря уже вошла в город».

Нико отпустил кнопку. Сообщение со статусом «Отправлено» мгновенно ушло по закрытому спутниковому каналу прямо в сердце делового комплекса столицы.

После этого маг положил смартфон на асфальт, наступил на него пяткой кеда и пропустил сквозь подошву короткий кинетический импульс. Микросхемы и бронестекло аппарата с тихим щелчком превратились в тонкую крошку из пластика и кремния, исключая любую возможность отслеживания сигнала.

Нико повернулся к ошалевшему Косте, протянул руку и легко, одним движением вздернул приятеля на ноги:

— Подъем, режиссер. Пошли в общагу.

— Рыжий… — пролепетал Костя, щурясь без очков и пытаясь удержать равновесие на ватных ногах. — Ты… ты на каком языке сейчас говорил? Это что вообще за слова были? На латынь не похоже…

— Финно-угорский фольклор, Костик, — Нико поднял из лужи его разбитые очки, стряхнул капли и сунул другу в карман. — Заговоры на хорошую погоду и отпугивание крупного рогатого скота. Пошли быстрее, пока те двое из машин не сообразили, куда пропали их приятели. У нас еще есть дела на вечер, а у тебя брови не зашиты.

Схватив друга за плечо, Нико вывел его из тупика через запасную калитку забора, растворяясь в сырых осенних сумерках провинциального города.

Первый камень в огород старого врага был брошен. И ответный шторм не заставит себя долго ждать.

На двадцать четвертом этаже недостроенной высотки в центре города гулял такой сквозняк, от которого у нормального человека перехватило бы дыхание.

Бетонная коробка крыши еще не знала перил и ограждений. Внизу, раскинувшись до самого темного горизонта, лежал ночной город: светящиеся сетки улиц с редкими желтыми огоньками фонарей, сонные спальные микрорайоны, редкие светлячки запоздалых машин и тусклые трубы заводских окраин, лениво выпускающие серый пар в низкое осеннее небо. С такой высоты человеческий муравейник казался плоской печатной платой, по дорожкам которой неспешно текли слабые токи чужой, удивительно наивной жизни.

Нико сидел на самом краю бетонной плиты, свесив ноги в чернеющую пустоту.

Под подошвами кед зияла сотня метров свободного падения, но парень даже не держался за шершавый край перекрытия. На нем была надета обновка из системного каталога — легкая ветровка свободного кроя от того же инфернального бренда «Malik Gray». Ткань матового графитового оттенка едва слышно шуршала на ветру, наглухо отсекая промозглый октябрьский холод, а глубокий капюшон лежал на плечах, открывая растрепанные рыжие вихри.

В правой руке парень держал картонный стаканчик с мерзким, горьким кофе из круглосуточного ларька на первом этаже. Пойло пахло жженым овсом, пластиковой крышкой и стоило ровно шестьдесят рублей, но было обжигающе горячим, что вполне устраивало мага.

Левая ладонь Нико лежала на колене, чуть приоткрытая к ночному небу.

Пальцы парня лениво подрагивали, и прохладный высотный ветер вел себя возле них совершенно неестественно. Воздушные струи не били в лицо, а послушно закручивались вокруг тонких фаланг крошечными, почти прозрачными жгутами, ластясь к коже, точно ручные хорьки.

Второй ранг магии сел в тело плотно, без скрипа.

Нико сделал глоток обжигающей жижи и прислушался к собственным ощущениям. Разница между тем заморышем, который очнулся на продавленном общажном матрасе несколько дней назад, и тем, кем он стал сейчас, была колоссальной.

Связки больше не ныли от резких движений — инфернальная штопка де Сада превратила слабую биологию студента в гибкую, выносливую конструкцию, способную без последствий переносить колоссальные ускорения. Внутренний резервуар расширился, напитавшись эссенцией растерзанной стаи гончих, и теперь в солнечном сплетении ровно, тяжело ворочался плотный шар темно-бирюзового вихря, оплетенный черными нитями энтропии. Базовый выводок тварей, прорвавшихся сквозь временную щель вслед за магами, был уничтожен и зачищен до состояния стерильной пыли. Ни менты, ни экологи так и не поняли, что именно переломало сосны возле монастыря.

Костя сейчас мирно дрых в общаге, накачанный дешевым анальгином и замотанный в районе брови лейкопластырем. Режиссер искренне уверовал, что его рыжий