Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Что с водой?

– Всё плохо.

Сегодня у Ивана не было хороших вестей.

– Всеславов колодец больше недоступен. Я распорядился повесить замки на ворота. Запасов чистого питья практически не осталось. По моему приказу предприняли вылазку вниз – хотели вырубить полынью у скалы, взять воды прямо из реки, но ничего не вышло. Вся Радонь уставлена дозорами – мышь не прошмыгнёт. Отогнали стрелами, ни единого ведра не набрали.

– Чего у скалы навес от стрел не возведёте? – глухо спросил Роговолд.

– Направят метательные орудия и ударят ядром, – развёл руками Иван. – Верная смерть.

– Да, – согласился князь и тихо, будто про себя добавил: – Нужно срочно что-то делать. Просто сидеть больше нельзя. Единственный шанс быстро закончить всё – это убить Владимира.

– Разве мы сможем это сделать? В его лагерь не пробиться силой. Подкрасться тоже невозможно – вокруг острова гладкий лёд, даже спрятаться негде. Стоит людям выйти на него – их сразу заметят наблюдатели.

– Тогда нужен человек, который уже находится рядом с ним! – с нажимом проговорил Роговолд, бросив тяжёлый взгляд на Ивана. – В его войске много моих воинов, возможно, кто-то из них переметнётся обратно.

– Я подумаю, как это организовать, – кивнув, ответил Иван.

– Думай быстро! У нас больше нет времени!

Встав, государь сложил руки за спиной и принялся нервно расхаживать по комнате. Помощник, не сводящий с него глаз, отметил, как иссох Роговолд, превратившись в тень самого себя. Его кожа, некогда подтянутая несмотря на возраст, теперь обвисла, а глаза впали, утратив былой блеск. Он остановился у окна, задумчиво рассматривая простирающийся за ним пустой двор.

– Что говорят в городе?

– Были услышаны слова о том, что ты разгневал Зарога. Одна из женщин перед смертью вопила на всю Торговую площадь, что каменецкий князь, то есть ты, проклят. Многие недовольны тем, что тела сбрасывают вниз, оставляя гнить на солнце. Плохо это. Обстановка сложная, опасная.

– Наказывайте. Жёстко.

– Наказываем, – покачал головой Иван. – Но чем мы ещё можем напугать горожан после того, что случилось. Воистину, кара небесная!

Роговолд продолжал смотреть в окно. На улице крепчал мороз. День заканчивался необычайно ярким, багряным закатом, будто подводившим итог целой череде кровавых событий.

– И вот ещё что – переместите княгиню Рогнеду и княжича Дмитрия в темницу, под замок, – не оборачиваясь, приказал он. – Мало ли кому придёт в голову затеять бунт и использовать их как знамя.

Глава 5. По разные стороны

– А ну, пошевеливайтесь! – прокричал Вячеслав, сопровождая слова стуком палки о твердь Бирюзового пятака. – Уже полдень, а вы ещё и половины того, что нужно, не сделали!

Несколько десятков стражников занимались сбросом тел. Сначала мёртвых горожан собирали по всему городу и баграми затаскивали на телеги. Затем, привезя к воротам, по одному выволакивали их из источавшей ужасное зловоние кучи, подтягивали к краю обрыва и сталкивали.

Работа была тяжёлой. Помимо тошнотворного запаха, от которого наворачивались слёзы, людей буквально атаковали полчища мух. Эти жирные, необычайно назойливые насекомые появлялись будто из ниоткуда, и с каждым днём их число лишь росло. Они садились на лица и глаза, проникали под повязки с травами, которыми по совету лекарей мужчины прикрывали лицо, вынуждая снимать их и тем самым подвергать себя дополнительной опасности.

Трудиться под ярким весенним солнцем и без того было непросто, но смрад и гнус превращали поставленную князем задачу в настоящее испытание. Многих рвало, а некоторые, после завершения смены, не могли есть сутками.

Вячеслав тел не таскал. Вскоре после памятного дозора, когда он в одиночку выступил против пробравшегося на стены неприятеля, к нему, восстанавливающемуся после ранения в дружинной избе, пришёл Иван. Он сообщил, что государь узнал о его подвиге и остался весьма доволен. Как сказал командующий, Роговолдом было принято решение повысить героя – как только заживёт рана, он станет старшим караула, а затем и десятником.

Дружинник был несказанно рад оказанной ему чести. Не часто простого воина лично хвалит правитель! Конечно, ранее его уже чествовали товарищи – другие ратники. Но похвала от Роговолда – это ведь совсем другое.

Хоть рана Вячеслава ещё не зажила полностью, сидеть без дела было некогда. Возможно, ему бы и дали возможность отдохнуть подольше, но в городе осталось мало рабочих рук. Поэтому дружинник руководил работами на Бирюзовом пятаке, покрикивая на остальных и подгоняя их ударами палки о скалу, на которой стоял город.

– Нам бы отдохнуть! – к нему подошёл один из работников. – Сил нет, солнце жжёт! Да ещё и мухи эти – проклятие настоящее!

Старший озадаченно посмотрел на красное, мокрое от пота лицо просителя. Действительно, передышка была необходима.

Работа продолжалась не только в светлое время суток, но и после наступления темноты. Люди стремились выйти после захода солнца, когда не было ни жары, ни насекомых. Но его смена, к несчастью, началась на рассвете и должна была продолжаться до заката. С самого утра стражники ещё ни разу не отдыхали, и многие уже едва переставляли ноги, волоча за собой мертвецов.

– Ладно! – согласился Вячеслав и, обратившись к остальным, громко прокричал: – Перерыв! Все отдыхаем!

Шумно пыхтя, мужчины остановились, с благодарностью глядя на него. Побросав крюки, утирая взмокшие лбы рукавами, они медленно побрели к лестнице, ведущей вниз. Там, усевшись на вырубленные в скале ступени – весь пятак был покрыт зловонной жижей, – они собирались перевести дух.

Вячеслав решил пройтись вдоль края площадки, глядя вниз. Печальное зрелище открылось его взору. Гора тел внизу выросла так, что уже была не меньше десяти саженей в высоту. Тысячи погибших, над которыми не совершили посмертного обряда. Никто из них не попадёт в Славию и не найдёт покоя в иридийских кущах рядом со своими родичами.

На льду копошились тёмные силуэты – дружинники князя Владимира тоже трудились не покладая рук. Разделившись на пары – один с крюком, другой с массивным деревянным щитом – они старались уменьшить эту страшную, зловонную кучу, сталкивая тела в полыньи, под лёд.

– Эй, герой! – послышался знакомый голос. – Как поживаешь?

Вячеслав обернулся. Со стороны ворот к нему, вразвалку, приближался его товарищ – Беляй, как всегда, с улыбкой до ушей. В руках он держал длинный ясеневый лук.

– Здравствуй, Беляха! Как видишь, работаем!

– Да уж, послал Владыка задачку! – покачал головой тот. – Никому не пожелаешь. Пить хочешь? У меня во фляге осталось немного.

– А то! Язык к зубам уже прилип, с утра ни глотка не сделал.

– Только не много. Мне ещё до заката тут куковать.

Беляха осторожно снял с пояса флягу, в которой приятно булькала