Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

жидкость. Откупорив, он сделал глоток и, не сдержав смеха, посмотрел на приятеля, с вожделением следившего за каждым его движением. Улыбаясь, протянул сосуд другу.

– Тягают, – задумчиво произнёс Беляй, глядя вниз.

– Боятся! Столько мёртвых. Не город, а языческий погост, – ответил Вячеслав. – А ты чего тут делаешь?

– На смену привели. Ты же не знаешь – дозоры-то теперь четыре раза в день меняют, чтобы внимательнее смотрели. Я до заката буду стоять, а потом ещё раз – с полуночи до утра.

– Лук вот дали – постреливать по этим, – он указал на людей Владимира, копошащихся у подножия острова. – Хочешь – на, стрельни! Спугни для смеха.

– А тебе не всыплют за это? Стрелы-то беречь надо.

– Да не всыплют! – махнул рукой Беляха. – Не заметит никто. Сейчас все только и думают, как бы поскорее спать завалиться.

Он протянул оружие и, выудив из колчана на спине стрелу, помог товарищу натянуть тетиву. Тот, кряхтя от напряжения, замер, целясь.

– Вот так. Мишень выбрал?

– Ага, выбрал.

– Ну тогда стреляй, раз выбрал. Да гляди, не промахнись!

– Не бойся, стреляю не хуже тебя!

Вячеслав задержал дыхание и, выдохнув, отпустил тетиву. Со звоном она рванулась вперёд, толкая стрелу. Все на пятаке – и Беляй, и стражники, расположившиеся на ступенях для отдыха, – с интересом наблюдали, как маленькая чёрная точка со свистом рассекла воздух, устремилась вниз и, на мгновение пропав из виду, вскоре воткнулась в деревянный щит одного из дружинников Владимира.

Тот, молодой парень, вскрикнув от испуга, поскользнулся и, раскинув руки, грохнулся на спину. Его напарник, оставшийся без прикрытия, на мгновение замер, а затем принялся громко ругаться.

Над Бирюзовым пятаком разнёсся хохот. Стражники наперебой принялись хвалить своего старшего.

– Меткий выстрел, Вячеслав!

– В яблочко!

Но сам он не замечал ни их смеха, ни восхищённых возгласов. Взгляд мужчины был прикован к парню, который пытался подняться с покрытого водой льда.

– Егор? – едва слышно прошептал он.

– Чего ты там бормочешь? – не понял Беляха.

Товарищ не услышал его. Бросив лук под ноги, он подбежал к самому краю пятака и, размахивая руками, закричал изо всех сил:

– Егор! Егор! – Его голос гремел над погружённой в тишину Радонью. – Это брат мой, Егорка! Живой!

На глаза Вячеслава навернулись слёзы. Он истошно вопил, стараясь обратить на себя внимание родственника, но тот, казалось, не слышал.

– Эй, вы! – махнул рукой сидящим без дела стражникам Беляй. – А ну, бегом сюда! Давайте-ка поможем старшому! Ну-ка все вместе: Егор!

Сначала нерешительно, потом всё громче и увереннее зазвучали десятки хриплых голосов. Постепенно проникаясь общим делом, мужчины начали улыбаться, перекрикивая друг друга. То, что Вячеслав нашёл брата посреди страшного разгула смерти, показалось им добрым знаком – лучом света, посланным Владыкой, чтобы ободрить и утешить их.

На мгновение все забыли о телах, грудами лежащих вокруг, о зловонии и тучах назойливых мух.

Егор, чертыхаясь, отряхивал с одежды воду.

– Дал же Владыка в напарники олуха! – недовольно бурчал Ероха, напарник, держа в руках длинную жердь с крюком на конце. – Чуть не погубил нас!

– Да я просто поскольз… – хотел было оправдаться дружинник, да вдруг осёкся.

Замерев, он прислушался, затем, поставив щит на лёд, через щель между досками внимательно посмотрел наверх, на ворота Радограда.

– Эй, ты куда пялишься? Удумал чего, что ли?

– Братец, – едва слышно проговорил Егор и, обратившись к напарнику, добавил: – На-ка, подержи.

На лице молодого дружинника засияла улыбка. Передав щит товарищу, он медленно вышел из-за укрытия, подставив лицо тёплым солнечным лучам. С площадки сверху раздались радостные возгласы – брат наконец услышал зов Вячеслава.

Затаив дыхание, он поднял ладонь и взмахнул ею в ответ. Взгляды родственников встретились, и на миг оба замерли, пытаясь уловить в далёких силуэтах знакомые черты. Казалось, будто всё вокруг затихло и нет больше ни тел, ни осады, ни холода. Сейчас они были не врагами, воинами двух противоборствующих дружин, а двумя близкими людьми, которых против собственной воли разделили обстоятельства.

– Ты чего стал? – не унимался Ероха. – Постреляют ведь сейчас!

– Это брат мой, Вячеслав, – улыбаясь, ответил Егор.

– А мне плевать кто! – ядовито воскликнул напарник. – Тебе брат, а мне никто. Коли на стене – значит, враг. – И, толкнув его в плечо, зло бросил: – А ну, бери щит! А то сотнику расскажу – получишь плетей.

Егор нехотя взял тяжёлый, мокрый щит, стараясь ещё раз, мельком посмотреть наверх.

Вячеслав вздохнул, увидев, как брат исчез за укрытием и, погрустнев, призвал подчинённых вернуться к работе.

– Ну всё, за дело! – опомнился Беляха, хлопнув по плечу товарища. – Хватит глазеть!

***

Иван, прибывший к Бирюзовым воротам проверить смену дозора, внимательно следил за происходящим со стены, не вмешиваясь. Дождавшись, пока стражники снова вернутся к работе, он подозвал одного из них и спросил:

– Что здесь происходит? Кого вы звали?

– Вячеслав брата своего увидел, – склонившись, пролепетал тот, испугавшись, что командующий накажет его.

– Брата? – приподняв брови, переспросил голова стражи. – У него брат там? В стане Владимира?

– Да. Они изборовские оба. Вроде, бабка у них там да две малолетних сёстры. Одного с Романом отправили – там в плен и взяли.

Иван задумчиво почесал бороду, не сводя глаз с замершего у края обрыва Вячеслава. Мысли вихрем носились в голове, сменяя друг друга.

– Понятно, – наконец произнёс он. – Ты вот что: скажи ему, чтобы вечером, когда закончите тут со всем, зашёл ко мне.

– Коли прогневался – не наказывай, голова! Он мужик-то хороший. Родственника увидел – кто б на его месте удержался?

– Не боись, не накажу. Дело у меня к нему.

Глава 6. Письмо от брата

Тёплый весенний день уступил место морозному вечеру. Закат окрасил улицы Радограда в кроваво-красные тона. Трубы редких домов, оставшихся жилыми, выпускали в студёный воздух тонкие, извивающиеся струйки дыма, которые, казалось, танцевали, напоминая полупрозрачные, эфемерные фигуры – души умерших горожан.

Небо над городом усыпали ранние звёзды, мерцавшие, как драгоценные камни, невидимой рукой разбросанные по бескрайнему полотну из тёмного бархата. Тонкий серп молодой луны, похожий на застенчивую улыбку юной девушки, освещал крыши.

Иван, стремительно двигаясь по безлюдным улицам в сгустившихся сумерках, внимательным взглядом исследовал каждый закоулок. Подчинённые следовали за ним по пятам, ловя каждое слово командующего.

– Выставить заградительный отряд у Торговой площади! – твёрдым голосом раздавал он указания. – Усилить стражу у ворот в детинец!

Сотники, один за другим, безмолвно отделялись от сонма и отправлялись выполнять приказ.

Иван направлялся ко входу во внутреннюю крепость.

Стража у ворот почтительно приветствовала его кивком. Не удостоив их взглядом, командующий