Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

От каждого лагеря выделялось по трое постовых, или, как их называли, смотрящих в ночь. Они располагались в пяти десятках саженей друг от друга, сидя у высокого щита, напоминающего стену, собранную из толстых жердей. Это сооружение предназначалось для защиты дружинников от стрел лазутчиков. Через узкое окошко в барьере воины всю ночь вглядывались в непроглядную тьму, стараясь заметить приближение неприятеля.

Старший, один на три поста, с десятком дружины расположился позади, в сотне шагов. Время от времени он подавал сигнал, и дозорные по очереди, начиная слева, откликались:

– Покойно!

Если кто-то не отвечал, предполагалось, что его либо убил подкравшийся враг, либо он попросту уснул. В любом случае отряд под руководством десятника направлялся к нему для разбирательства.

Вначале, сразу после окружения города, за Радоградом наблюдали в полной темноте, чтобы избежать точных попаданий дальнобойного оружия. Однако вскоре стало очевидно, что на гладком белоснежном льду, даже в не самую ясную ночь, дозорный всё равно виден издалека. В связи с этим ввели новое правило: дружинникам, несущим службу после захода солнца, разрешалось зажигать небольшой костерок для обогрева.

Поэтому, заняв своё место у стены из жердей, Егор развёл огонь и начал всматриваться в сторону огромного, темнеющего впереди скалистого острова.

Ветер завывал громко, и пламя трепетало, словно крылья пойманного в ладони мотылька.

– Доклад! – послышался сзади громкий голос старшего.

– Покойно! – прокричал в ответ Егор.

– Покойно, – отозвался второй дозорный, несущий службу справа.

– Покойно! – следующий, более тихий отклик – голос третьего смотрящего в ночь, выставленного от их лагеря.

Время тянулось невыносимо медленно. Постепенно Егора начало клонить в сон, несмотря на холод и пробирающий до костей ветер. Обычно самое тяжёлое время – накануне рассвета. Перенесённая бессонная ночь наваливается всей своей тяжестью, и глаза закрываются сами собой, как ни старайся удержать их открытыми.

– Доклад!

– Покойно! – отозвался Егор, отогнав от себя дремоту.

– Покойно! – с опозданием послышались сонные крики других дружинников.

«Пора. Другие тоже начали дремать», – подумал про себя парень.

Взяв из костра пылающую головешку, он вышел перед щитом, так чтобы тот закрывал его спину от старшего. Стоя лицом к Радограду, он несколько раз быстро помахал поленом, описав в воздухе светящуюся дугу. Затем вернулся обратно и стал ждать.

Ничего не происходило. Минута тянулась за минутой, но ни единого звука не доносилось до его ушей.

Постепенно Егора охватил страх.

«Владыка Зарог, что ж я делаю-то? А если кто увидел? Что я тогда скажу? Дадут плетей, если подумают, что просто хотел с братом встретиться. А не поверят – бросят в прорубь», – мысли вихрем проносились в его голове, заставляя переживать всё сильнее и сильнее.

– Доклад!

– Покойно!

Внезапно Егор ощутил резкий толчок в щит. Кто-то грузно привалился к нему с обратной стороны. Волнение, охватившее парня, достигло пика. Сердце ушло в пятки. Тихим, дрожащим голосом он спросил:

– Кто тут?

– Это я, – тяжело дыша, ответил Вячеслав.

Егор, медленно наклонившись, заглянул за щит. Там, одетый во всё белое, на льду у самого основания бревенчатого барьера неподвижно лежал брат. Его грудь часто вздымалась, как после изматывающей работы.

Руки молодого дружинника онемели. Ему показалось, что от переживаний он вот-вот лишится чувств.

– Ты что, полз? – снова спрятавшись за стеной из жердей, тихо спросил он.

– Да. От самого острова.

– А сверху как спустился? По лестнице?

– На верёвке спустили.

Старший снова потребовал доклада, и Егор, крикнув, как ему показалось, гораздо громче обычного, ответил.

– Нас могут увидеть! – колотясь всем телом, прошептал он. – Тогда нам обоим несдобровать!

– Тогда давай быстро, – последовал едва слышный ответ.

– Говори, чего хотел!

Некоторое время Вячеслав молчал, видимо, собираясь с духом. Но вскоре до ушей Егора донёсся вздох, и брат, наконец, начал:

– Зачем ты предал князя?

– Я не предавал! – опешил молодой дружинник от такого вопроса. – Я поступил по совести! Видит Зарог – я храбро сражался за него! Но когда понял, что Роговолд – захватчик и преступник, пошедший против законов людей и Владыки, я перестал поддерживать его. На моём месте так должен был поступить любой радонец!

– Это тебе Владимир объяснил? – недоверчиво осведомился Вячеслав.

– Что объяснил?

– Что так должен поступать любой радонец.

– Да, – с вызовом ответил Егор. – Он! Он добр и милосерден. И Зарог на его стороне! Ты не видел, как он бьётся бок о бок со своими людьми! А я видел. Пока Роговолд отсиживается за стенами, князь Владимир рискует жизнью наравне с нами!

– Брат, это ничего не значит…

– Значит, Вячеслав, значит! – отрезал парень. – Но и это не всё. Я видел кое-что… Все мы видели… Когда он принял княжеский венец, Зарог явил нам чудо! Сокол, огромный – я таких раньше не видывал – спустился с небес и озарил своим криком площадь! Это его знак, Владыки!

– Но…

– Нет, брось. Меня не удастся переубедить! Если ты пришёл поговорить об этом – уходи, пока нас не заметили.

Вячеслав снова замолк. Казалось, он, словно призрак, растворился в ночной мгле. Долгое время единственным звуком, нарушающим наступившее безмолвие, был вой ветра, разгулявшегося над рекой.

Егор сидел, прислонившись спиной к шершавым, обледенелым жердям, чувствуя, как холод постепенно пробирается под одежду. В какой-то момент ему даже показалось, что старший брат действительно ушёл, оставив его одного.

– Эй, ты ещё тут? – проверил он.

– Тут. Ты ведь был в Изборове?

– Был.

– Видал сестёр?

– Да. И бабулю видал.

– Ничего себе! Она ещё жива?

– Да, держится пока.

– Это ж сколько ей уже лет-то?

– Не знаю даже, – пожал плечами младший. – Никто ведь не считал никогда.

– А девочки как, выросли небось? – при упоминании о родных голос Вячеслава стал мягче, теплее.

– Нет, такие же крохотные. Даже, кажется, ещё меньше чем раньше. Хотя, наверно, просто я сам стал побольше.

Оба они, сидя по разные стороны бревенчатой преграды, улыбнулись, представляя своих маленьких сестричек, мирно спящих на печи.

– Послушай, – нарушил молчание Вячеслав. – Я ведь не просто так пришёл. Меня послали к тебе.

– Послали? – Егор резко обернулся, коснувшись щита кончиком носа. – Кто тебя послал?

– Иван, – тяжело вздохнув, сообщил брат. – Он поплечник князя Роговолда. Вся городская стража под ним.

– И чего этот Иван хочет от меня?

– Чтобы… чтобы ты убил Владимира.

На мгновение Егор задохнулся, будто слова родича, подобно удару под дых, вышибли из его груди весь воздух.

– Я? – выкрикнул он и тут же, испугавшись своего вопля, осёкся, прижав ладонь ко рту.

Испуг привёл парня в чувство, и он повторил тише: