Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Благодарю, Тимофей Игоревич! Уверяю, что не забыл о тебе. Скоро ты в этом убедишься. Ступай, время уже позднее.

Посадник, склонив голову, попятился назад и, выйдя в коридор, закрыл за собой дверь. Не поднимая головы, он стёр улыбку с лица. Постояв так немного, развернулся и быстрым шагом направился к себе, в посадный терем.

«Надо же было так просчитаться. Сучий пёс Роговолд! Знает, всё знает. Нужно что-то срочно делать! Если выйдут на меня – всё, конец! Всему! А Туманский? Приперся пьяным на совет и мелет всё, что взбредёт в голову! Одни проблемы от него. Давно пора было с ним разобраться! Сука, сволочь, ненавижу! Недоумок! Уничтожу! Ещё дочурку свою защищает! Я его в люди вывел, а он меня топит!» – полыхая от гнева, думал он, громко ударяя каблуками сапог о дощатый пол, распаляясь всё сильнее.

Не помня себя от ярости, Тимофей, словно вихрь, ворвался в терем, едва не сбив с ног стражников, которые в испуге разбежались перед ним. Слуги, заметив перекошенное злобой лицо хозяина, предпочли спрятаться, избегая встречи с разъярённым посадником.

Пыхтя, он с рёвом пронёсся по коридору и ударом ноги распахнул двери в покои Ирины.

Девушка, погружённая в размышления, сидела за столом. Тихо напевая что-то, она расчёсывала любимым гребнем свои длинные густые волосы. Услышав резкий звук, жена посадника вздрогнула. Её глаза широко раскрылись, когда она увидела на пороге мужа. Испугавшись, тут же вскочила, опершись руками о стол.

– Ну что, сучье племя… – обжигая её полным ненависти взглядом, сквозь сжатые зубы процедил Тимофей.

Ирина задрожала. Руки её онемели. Она уже поняла, к чему всё идёт.

– Не надо… – со слезами в голосе прошептала девушка. – Владыкой заклинаю!

Мужчина, тяжело дыша, подошел к супруге. Его глаза были налиты кровью. Ничего не говоря, он с размаху ударил Ирину в лицо. Издав писк, девушка, будто пушинка, отлетела к стене, с глухим стуком ударившись о пол.

– Я вас взял! Я вас пригрел! А вы, змеи, что творите? Я вам всё дал. Всё! И платье это, что ты на себя нацепила, тоже я купил! А ну снимай!

Не в силах пошевелиться, Ирина лежала на полу, пытаясь прийти в себя. Тимофей согнулся и, с силой дернув, сорвал с неё одежду, отбросив разорванное одеяние в сторону.

Теперь его жена была совершенно голая.

– Вот так ты пришла в этот дом! – брызжа слюной, кричал он. – С голой жопой! Ну, что притихла? Отец вот твой не такой молчаливый. Забыли, суки, как я вас поднял. Волю почувствовали! Не понимаете на кого тявкаете!

– Владыка… Владыка всё видит… – едва шевеля губами прошептала Ирина.

Посадник опешил. Мгновение он молчал, не веря что жена решила сказать что-то поперек ему, но затем его лицо побагровело.

– Что? – взревел он.

Опустившись на колено, он схватил её за волосы и, рывком подняв голову вверх, посмотрев в залитое кровью лицо. Аккуратный маленький нос был странно искривлён. На скуле, куда только что пришёлся удар его мощного кулака, уже наливалась багрянцем глубокая вмятина – кость была сломана.

– Что ты сказала, падаль? – клокочущим от ярости голосом произнес он. – А ну повтори!

– Владыка всё видит…

Тимофей, словно во сне, выпустил волосы жены из своей ладони.

Медленно поднялся.

Пальцы мужчины дрожали, когда он снял с пояса кожаный ремень с массивной металлической пряжкой в форме щучьей головы.

– Я вас, твари, научу!

Он резко замахнулся и ударил ею Ирину по обнажённой спине. На теле девушки тут же появился глубокий рубец. Кровь полилась на пол. Не помня себя от боли, она истошно закричала.

– На, сука!

Взмах могучей руки – и новый удар обрушился на беззащитную фигуру. Стараясь скрыться, Ирина поползла, не имея сил встать.

Удар. Пронзительный вопль.

Нагая девушка двигалась в коридор, оставляя на полу за собой влажный след. Взмахи рук мужа не прекращались, и железная голова щуки вырывала из нежного тела куски плоти, которые, разлетаясь, прилипали к стенам.

Казалось, на лицо Тимофея легла печать безумия.

– Ползи, ползи! – усмехаясь, кричал он. – Ты же гад, змея! Ползи!

Новый удар на этот раз пришелся по ягодицам, вызвав визг жены, который эхом разнесся по всему терему. Мелкая алая морось, следуя за движением ремня, взмыла в воздух и дождем выпала на лицо посадника. Почувствовав на губах вкус крови, он, казалось, совершенно потерял рассудок.

– Шлюха! Я всё знаю! Знаю о ком ты, замужняя баба, думала всё время!

Ирина, скользя мокрыми руками по полу, продолжала подтягивать тело вперёд. Она двигалась медленно, но и Тимофей не спешил – он явно наслаждался процессом. Леденящая сердце улыбка играла на его лице.

Девушка добралась до ступеней и, не в силах спуститься, кубарем скатилась вниз прямо к выходу из здания, покрыв лестницу бурыми пятнами. На миг впав в небытие, она вскоре очнулась и, собрав последние силы, продолжила подтягивать туловище к дверям.

– Тимофей Игоревич! – непонимающе воскликнул тиун Прохор, увидев обнаженную, изувеченную хозяйку.

– Пошёл вон! Все проваливайте! – Взревел посадник, неотвратимо преодолевая ступень за ступенью.

Ирина, желая спастись от его тяжелой поступи, нагая выползла на мороз через распахнутую дверь. Всё её тело – ягодицы и бедра – было изорвано. На спине сквозь рассеченную плоть виднелись белые кости рёбер.

– От мужьина гнева не сбежишь, тварь!

Слезы застилали глаза. Постепенно, сжав зубы, девушка добралась до Храмовой площади.

Вскоре Тимофей настиг её.

Пытаясь попросить о пощаде, несчастная подняла голову. Однако, сил произнести что-либо у неё не осталось. Новый удар пряжкой пришёлся по лицу, разрезав его пополам. Глубокая борозда пересекла нос, щеки и губы.

– Сдохнешь, тварь, сдохнешь! – ухмыляясь, приговаривал он. – Как княжонок твой ненаглядный!

Не в силах более двигаться, Ирина, раскинув руки, завалилась на спину.

Тимофей продолжал наносить удар за ударом. Тело девушки колыхалось, ладони лихорадочно елозили по площадной грязи, не успевшей замерзнуть после теплого весеннего дня.

”Спасите, спасите”, – беззвучно повторяла она, шевеля разорванными губами.

Помочь ей было некому. Зеваки, оказавшиеся рядом, лишь образовали круг и молча глядели на происходящее, не решаясь подойти ближе и тем самым вызвать гнев посадника.

Разум девушки угасал.

Сквозь красную пелену, застилавшую взор, она сумела различить Великий храм, возвышавшийся над ней, резко выделяясь на фоне неба. Его стены сияли в свете восходящего месяца, но сейчас он почему-то казался ей багряным, а не серебристым, как обычно.

Ирина почувствовала, что её конец близок.

– Олег, любимый, я иду к