Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Один готов — с улыбкой маньяка произнес Строганов.

Оставшийся Дельта, увидев мгновенную и страшную смерть своего товарища, запаниковал. Ужас захлестнул его, вытесняя дисциплину и боевую выучку. Он развернулся и бросился бежать, пытаясь укрыться за спиной своего капитана.

Но от Кирилла нельзя было убежать просто так. Он не стал использовать сферы. В один миг, который для человеческого глаза показался просто смазанным пятном, Кирилл преодолел разделявшее их расстояние. Он возник прямо перед бегущим японцем, как призрак. Тот в ужасе вскинул руки, пытаясь создать хоть какое-то подобие щита, но Кирилл был быстрее.

Его рука, закованная в черную броню, без всяких пылевых эффектов, просто и страшно, вошла японцу в грудь. Раздался тошнотворный хруст ломаемых ребер и разрываемой плоти. Кирилл, не меняя выражения на лице, вырвал руку обратно. В ней он сжимал сердце своей жертвы. Он разжал пальцы, и оно шлепнулось в грязь.

— Еще минус зайчик — многообещающе посмотрев на Бету, громко произнес Кирилл

Наблюдавшие за этой сценой японские солдаты застыли в оцепенении. В этот момент из ближайшего оврага, с отчаянным криком «Банзай!», на Кирилла бросилась группа из десятка солдат. На их груди были закреплены ранцевые подрывные заряды, последний довод тех, кому нечего терять.

Кирилл даже не повернул в их сторону головы. Он лишь лениво махнул рукой в их направлении. Земля перед несущимися на него солдатами вздулась, а затем взорвалась, извергнув стену слепящего пламени. Солдаты-смертники и их заряды исчезли в этом огненном вихре, даже не добежав до цели. Их собственные взрывные устройства сдетонировали в этом аду, создав вторичную ударную волну, которая разметала и оглушила товарищей по оружию, находившихся поблизости. Когда дым и пламя рассеялись, Кирилл стоял в центре выжженного круга, абсолютно невредимый. Вокруг него в радиусе двадцати метров не было ничего живого.

Теперь на поле боя остались только Строганов и капитан японской армии.

Десятки пар глаз, русских и японских, были прикованы к двум фигурам, застывшим посреди поляны смерти. Весь остальной бой, казалось, замер, превратившись в незначительный фон для этого противостояния.

Капитан Исида тяжело дышал, его грудь вздымалась под броней. Он смотрел на Кирилла, и в его глазах горела смесь ненависти, ярости и плохо скрываемого страха. Капитан прекрасно осознал, что все его тактические приемы, вся его мощь оказались бесполезны против этого русского монстра.

Исида понимал, что бой на дистанции будет проигран заранее. Его атаки были для этого существа не более чем детскими игрушками. Оставался лишь один, последний шанс. Ближний бой, где исход решает не только уровень силы, но и мастерство.

— А-а-а-а-а! — из груди Исиды вырвался нечеловеческий, полный отчаяния и ярости крик.

Он отбросил в сторону свой бесполезный фокусирующий жезл. Одним резким движением он выхватил с пояса катану. Клинок, выкованный из особого сплава, пропитанного боевой Пылью, мгновенно вспыхнул зловещим, багрово-красным светом. Вокруг лезвия закружились видимые даже невооруженным глазом волны концентрированной энергии, готовые рвать и кромсать броню и плоть. Исида собрал всю свою оставшуюся силу и вложил в этот последний, отчаянный рывок. Пригнувшись к земле, он сорвался с места, превратившись в алую молнию, несущуюся на Кирилла.

Кирилл же стоял неподвижно. Он мог бы испепелить его десятком разных способов, даже не сходя с места. К примеру, заключить японца в силовой кокон и раздавить. Но что-то внутри него, та самая холодная месть, требовала иного. Требовала унижения, показать этому надменному самураю всю тщетность его усилий.

Он лениво, почти небрежно, посмотрел на тело второго убитого им Дельты. Рядом с ним, в грязи, лежал его клинок, короткий вакидзаси, чье тусклое красное свечение уже почти угасло. Кирилл протянул руку, и вакидзаси, подхваченный невидимой силой, взмыл в воздух и плавно лег ему в ладонь.

В тот же миг, как только пальцы Кирилла коснулись рукояти, произошло преображение. Тусклый красный огонек вспыхнул, сменившись на яркое холодно-голубое сияние. Клинок загудел, вибрируя от переполнявшей его мощи. Его лезвие, казалось, стало тоньше, острее, сама его кромка растворилась, превратившись в линию чистого света, способную разрезать молекулы. Исида был уже в нескольких метрах. Его красная катана, занесенная для рубящего удара сверху, несла в себе всю мощь его отчаяния. Он целился расколоть русского демона надвое, от головы до самого основания.

Кирилл встретил его удар, раздался оглушительный, режущий слух визг, будто кто-то провел гигантским алмазом по стеклу вселенной. Из точки соприкосновения клинков во все стороны хлынула слепящая ударная волна, сбившая с ног ближайших солдат и заставившая остальных зажмуриться.

Исида был невероятно быстр и техничен. Каждый его удар был выверен веками самурайских традиций, отточен до совершенства в десятках боев. Он вкладывал в атаки всю свою ярость, надеясь сокрушить и сломать оборону противника. Его красный клинок чертил в воздухе смертоносные узоры, оставляя за собой огненные шлейфы.

Но японец фактически дрался против машины.

Каждое движение Исиды Кирилл видел за мгновение до того, как тот его совершал. Консоль анализировала его стойку, напряжение мышц, направление взгляда, просчитывая сотни вариантов и выдавая единственно верное решение. Кирилл спокойно отводил удары в сторону легким, почти незаметным движением своего голубого клинка. А затем контратаковал, используя инерцию врага против него самого, разбирая противника на составляющие, как сложный механизм.

Клинки скрещивались несколько раз в секунду, высекая снопы искр и порождая все новые и новые ударные волны. Для наблюдателей это было просто непонятное, ослепительное мельтешение двух огней. Но для Исиды это был сущий ад. Его ярость разбивалась о холодное спокойствие Кирилла. Его силы таяли с каждым ударом, в то время как русский, казалось, совсем не уставал.

Исида понял, что проигрывает и он пошел ва-банк. Собрав последние остатки энергии, он вложил их в один-единственный, коронный выпад, колющий удар, направленный прямо в сердце Кирилла. Его тело превратилось в вытянутую струну, а красный клинок в наконечник копья, несущегося к цели.

В этот момент Кирилл перестал «защищаться».

Строганов сделав неуловимое движение корпусом в сторону. Красный клинок прошел в сантиметре от его груди, вспоров лишь воздух. А голубой клинок Кирилла, до этого двигавшийся плавно и экономно, описал в воздухе короткую, ослепительно быструю горизонтальную дугу.

На лице Исиды отразилось крайнее изумление. Он замер, затем медленно опустил взгляд. Обе его руки, все еще сжимавшие катану, отделились от тела на уровне плеч и падали на землю. Кровь так и не хлынула, ее прижигала энергия клинка. Он стоял так секунду, обезоруженный и беспомощный, глядя на Кирилла широко раскрытыми, полными непонимания глазами.

Кирилл не дал ему времени на