Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

— Не уверен, ваше сиятельство, — Сидоров подошел к столу. — Но вам определенно стоит это увидеть. Мы закончили расшифровку данных с носителей, изъятых из командного бункера полковника Танаки на острове.

Он протянул князю небольшой кристалл памяти. Барятинский вставил его в проектор на столе, и воздух над ним замерцал, разворачиваясь в несколько десятков голографических экранов, записи с камер наблюдения японского штаба.

— Странно, — нахмурился князь, пролистывая изображения. — Почему многие ракурсы дублируются?

— Мы тоже поначалу не поняли, — ответил Сидоров. — Оказалось, у полковника Танаки была своя, личная, скрытая система наблюдения. Более продвинутая, видимо, любил подглядывать за подчиненными, чтобы держать их в тонусе. Формировал, так сказать, ореол всезнающего начальника. Но именно благодаря его паранойе мы и увидели… это.

Майор указал на два, казалось бы, одинаковых экрана, показывающих вход в бункер снаружи.

— Смотрите, это запись с основной камеры. Ничего не происходит. А это, — он переключил внимание князя на соседний экран, — запись с личной камеры полковника.

На втором изображении, более четком и контрастном, на мгновение из-за скалы появилась размытая фигура в маскировочном плаще. Она метнулась к стене бункера, прикрепила к ней какой-то небольшой прибор и тут же снова слилась с ландшафтом.

— Спустя тридцать секунд, — продолжил комментировать Сидоров, — на всех основных камерах вот такая картина.

Изображения на большинстве экранов стали белыми, забитые мощной помехой.

— В этот же момент на всех японских частотах, которые мы мониторили, зазвучал какой-то дикий, варварский грохот. Наши аналитики идентифицировали это как… «тяжелый рок», ваше сиятельство.

Барятинский удивленно поднял бровь.

— А теперь самое интересное, — Сидоров снова указал на экраны. — Скрытые камеры продолжали работать. Смотрите.

На экране было видно, как массивная гермодверь, которая должна была выдержать прямое попадание авиабомбы, плавно и беззвучно открывается. Внутрь, как змеи, проскальзывают около десятка фигур в таких же маскировочных плащах. Они двигаются с невероятной скоростью, бесшумно снимая часовых и занимая позиции.

— А вот и наш гость, — Сидоров указал на фигуру, которая последней вошла в бункер. Это был тот самый человек, что устанавливал прибор. Он не спешил, двигался спокойно, с уверенностью хозяина. — А за ним…

Вслед за ним в бункер вошла еще дюжина фигур.

— Это женщины, — с удивлением произнес Барятинский, вглядываясь в их плавные движения и более изящные силуэты.

— Именно так, ваше сиятельство, — кивнул майор. — И, судя по тому, что было дальше, женщины очень… специфические.

На экранах развернулась настоящая резня. Неизвестные воительницы, вооруженные не автоматами, а длинными, хищно изогнутыми клинками, которые светились в полумраке, начали методично вырезать гарнизон. Они двигались, как смертоносный танец, каждый их выпад, каждый пируэт заканчивался смертью. Японские солдаты, застигнутые врасплох, не могли оказать им никакого сопротивления.

Тем временем мужчина, их командир, спокойно стоял у входа, чего-то ожидая. И дождался. Из глубины бункера, поднятые по тревоге, выбежали пятеро Кинетиков, элита полка.

— Это второй Бета-Кинетик полка, капитан Ямамото, — пояснил Сидоров, указывая на одного из японцев. — Очень сильный боец.

Мужчина-диверсант тут же шагнул им навстречу, вступая в бой сразу с Бетой и двумя Дельтами.

— А вот это… — майор указал на другую сцену, от которой у Барятинского перехватило дыхание.

Одна из воительниц, на которую бросились два оставшихся Кинетика, отбросила свой плащ. И князь увидел то, во что мозг отказывался верить. Из-под плаща взметнулись несколько пушистых белоснежных хвостов. А из-под растрепавшихся волос показались острые лисьи ушки. Девушка с хищной улыбкой на миловидном личике, держа в каждой руке по сверкающему клинку, бросилась на двух закованных в броню Кинетиков.

Бой был коротким и страшным. Она двигалась с немыслимой скоростью, ее хвосты, казалось, жили своей жизнью, отвлекая и дезориентируя противников, а клинки мелькали так быстро, что превратились в сплошные серебряные росчерки. Через несколько секунд все было кончено. Один из Кинетиков лежал с перерезанным горлом, а второй был проткнут насквозь сразу двумя клинками.

Князь Барятинский, который как раз поднес к губам чашку с чаем, поперхнулся и закашлялся.

— Майор… ты это тоже видишь? — хрипло спросил он, вытирая губы платком.

— Если вы про хвосты и уши, ваше сиятельство, то да, я тоже это вижу, — невозмутимо ответил Сидоров. — Я уже успел проконсультироваться с профильным доктором. Он заверил, что у меня нет галлюцинаций, я полностью здоров…

Они молча досмотрели запись. Через пять минут бункер превратился в братскую могилу. Неизвестный отряд так же бесшумно покинул его, не оставив после себя ничего, кроме трупов. На последнем кадре, который Сидоров остановил, было видно лицо их командира. Он стоял рядом с хвостатой девушкой, и на его запястье тускло светился странный, сложный браслет.

— Кто еще это видел? — спросил Барятинский, не отрывая взгляда от экрана.

— Всего четверо, ваше сиятельство, включая нас с вами, — четко доложил Сидоров. — Два оператора-аналитика, которые обрабатывали запись. Они уже получили приказ о переводе на нашу полярную станцию в Антарктиде. Будут считать пингвинов в ближайшие несколько лет. Я за них ручаюсь, могилы.

Князь тяжело вздохнул и посмотрел на своего адъютанта. В его взгляде промелькнуло уважение. Доверенные люди были на вес золота, и разбрасываться ими было непозволительной роскошью.

— Хорошо, майор. Напомни мне об этих «пингвинологах», когда вся эта история со Строгановым уляжется. Возможно, у нас найдется для них работа поинтереснее.

Сидоров молча кивнул. Барятинский снова перевел взгляд на застывшее изображение. Мир, который он знал, снова трещал по швам. Он думал, что Строганов, это главная аномалия, выпавшая на его долю. Но теперь он видел, что это лишь верхушка айсберга. Где-то там, в тени, действовали другие силы, чьи возможности и мотивы были совершенно непонятны. И этот браслет на руке неизвестного командира… Что-то в нем было до боли знакомое, но ускользающее. Вопросов становилось все больше, а ответов так и не было…

* * *

Императорская Военная Академия в Санкт-Петербурге жила своей обычной, размеренной жизнью, бесконечно далекой от кровавой бойни на далеком острове и политических бурь во Владивостоке. Курсанты в начищенных до блеска сапогах спешили на лекции, в просторных аудиториях пахло мелом и старыми книгами, а седовласые профессора вещали о сопротивлении материалов и теории пылевых полей.

Но Елене Воронцовой было не до лекций. Она уже вторые сутки не появлялась на