Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

Кирилл медленно прошел вдоль рядов своих выживших курсантов, затем вдоль рядов гробов. Остановился напротив трибуны, прямо перед Скобелевым и Вяземским. Воинское приветствие в исполнении капитана выглядело как откровенное презрение.

— Господин генерал, — его голос, тихий, но усиленный скрытым микрофоном, разнесся по всему плацу. — Сводный батальон курсантов с учений прибыл. Задача, поставленная руководством Академии, выполнена.

Он сделал паузу, обводя взглядом застывших в ужасе аристократов.

— В ходе выполнения учебно-боевой задачи на острове Удачи батальон вступил в бой с превосходящими силами противника, коим являлся полк японской императорской армии.

По толпе пронесся вздох ужаса.

— Потери противника, — продолжил Кирилл тем же спокойным тоном, — составляют два батальона пехоты, семь Кинетиков, включая одного уровня Бета. Потери батальона, — он повернул голову и посмотрел на ряды гробов, — Девяносто шесть человек убитыми. Еще двадцать пять курсантов признаны негодными к дальнейшей военной службе по причине тяжелых ранений и инвалидности.

Он снова посмотрел на Скобелева.

— Не вам это решать, капитан! — взвизгнул Вяземский, пытаясь вернуть себе самообладание. — Будет проведено расследование…

— Именно, полковник. Будет, — перебил его Кирилл. — И я, как командир, понесший такие потери из-за преступной халатности и, возможно, прямого предательства со стороны руководства, согласно всем уставам и положениям, требую проведения немедленной и всесторонней проверки всех действий, приведших к этой трагедии.

— Вы превышаете свои полномочия, капитан! — побагровел Скобелев. — Ваши… сомнения вы изложите мне письменно, а я…

— В этом нет нужды, господин генерал, — раздался за спиной Скобелева спокойный, чуть насмешливый голос.

Все резко обернулись. По аппарели головной «Валькирии», которая все это время оставалась опущенной, медленно спускался князь Барятинский. В своем сером мундире Особого Корпуса, идеально сидящем на подтянутой фигуре, он выглядел как воплощение неотвратимого возмездия. Рядом с ним шли два человека в неприметных костюмах, в которых все знающие люди тут же опознали оперативников из Имперской Службы Безопасности.

Барятинский подошел к Кириллу и положил ему руку на плечо.

— Отличная работа, капитан, — тихо сказал он, а затем, повернувшись к остолбеневшему руководству Академии, произнес уже громче: — А что касается проверки, господа, то она уже началась. И, боюсь, для некоторых из вас она закончится очень и очень печально.

Глава 15

Слова, произнесенные спокойным, чуть насмешливым голосом князя Барятинского, упали в наступившую тишину, как капля яда в бокал с вином, мгновенно отравляя атмосферу фальшивого торжества. Ветер, до этого лениво трепавший имперские штандарты на трибуне, казалось, тоже замер, боясь нарушить это звенящее, наэлектризованное молчание.

Генерал Скобелев, ректор Академии, застыл с полуоткрытым ртом, его лицо, и без того бледное, приобрело нездоровый, сероватый оттенок. Полковник Вяземский, еще минуту назад сиявший, теперь напоминал проколотый воздушный шар, из которого стремительно выходил весь его напыщенный гонор. Он смотрел на князя, потом на двух неприметных господ в штатском, стоявших за его спиной, и в его глазах медленно формировалось понимание, что сдохнуть на дуэли от руки кого-то из Воронцовых не такая уж и плохая идея. Он, как никто другой, понимал, что означает появление этих тихих незаметных людей.

Князь Барятинский, не обращая больше ни малейшего внимания на окаменевшее руководство Академии, медленно, с откровенной вальяжностью и уверенного в своей силе, двинулся вдоль строя. Но не к батальону Строганова и не к рядам гробов, которые молчаливым, страшным укором чернели на плацу.

Он подошел к сводному батальону аристократов. К этим холеным и чистеньким «победителям» в их сверкающих парадных мундирах. Князь остановился перед первым же курсантом, высоким блондином с надменным выражением на красивом лице.

— Фамилия, звание, специализация, — голос Барятинского был тихим, почти ленивым, но в нем звучала такая мощь, что курсант невольно вздрогнул.

— Княжич Мещерский, ваше сиятельство! Курсант третьего курса, стрелок-снайпер! — бодро рапортовал он, пытаясь сохранить самодовольную вальяжность.

— Снайпер, говоришь? — Барятинский чуть склонил голову, его глаза с насмешливым интересом разглядывали курсанта. — Прекрасно! И сколько же зарубок на прикладе твоей винтовки после этого боевого выхода, княжич? Сколько врагов Отечества ты отправил к праотцам?

Мещерский залился краской. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но вместо ответа из его горла вырвалось лишь невнятное мычание.

— Я… мы… нам не довелось стрелять на поражение, ваше сиятельство…

— Не довелось? — Барятинский картинно удивился, но глаза его остались холодными. — Какая жалость, а я-то думал, вас посылали на войну, а не на пикник. Впрочем, — он окинул взглядом его безупречный китель, — судя по вашему виду, пикник удался на славу.

Князь двинулся дальше по строю, и этот его проход превратился в публичную порку, в медленную, унизительную экзекуцию. Он останавливался перед каждым вторым курсантом, и сцена повторялась с безжалостной точностью.

— Артиллерист? И сколько же вражеских орудий ты подавил в контр-батарейной стрельбе? Ноль? Занятно…

— Кинетик-штурмовик? Должно быть, стены вражеских бункеров дрожали от твоей мощи? Ах, вы занимались лишь медитацией для концентрации Пыли? Похвально, весьма похвально…

Каждый его вопрос был как удар хлыста. Каждое «ноль», «не пришлось», «не было приказа» срывало с этих «цветов нации» покровы родовой спеси, обнажая пустоту и никчемность. Аристократы, еще недавно смотревшие на всех свысока, теперь стояли, опустив головы, бледные и униженные, чувствуя на себе сотни презрительных взглядов своих товарищей-простолюдинов.

Один из них, отпрыск древнего и влиятельного рода, не выдержал.

— Ваше сиятельство, мы лишь выполняли приказ! — выкрикнул паренек, его голос дрожал от обиды.

Барятинский резко остановился и повернулся к нему.

— Приказ, говоришь? — он подошел вплотную. — А приказ умереть за Императора ты бы тоже с таким рвением выполнял? Или нашел бы тысячу причин, почему это «нецелесообразно»?

— Я…

— Упал, отжался, — нейтральным тоном приказал князь. — Тридцать раз. Живо!

Курсант, побагровев, на мгновение замер, не веря своим ушам. Но, встретившись с взглядом Барятинского, полным такого холодного бешенства, что у него подкосились ноги, рухнул на брусчатку и, пыхтя, как паровоз, начал отжиматься.

— Смотрите! — Барятинский обвел рукой строй пристыженных аристократов. — Вот он, цвет нации! Будущее нашей армии! Герои, не сделавшие ни одного выстрела! Победители, не видевшие врага! Их мундиры чисты, потому что они прятались за спинами вот этих парней! — он указал на батальон Строганова, а затем на ряды гробов. — Их руки не испачканы кровью, потому что эту кровь, свою и чужую, проливали за них другие!

Князь развернулся и медленно пошел к