Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

том, что неплохо бы сначала долечиться, а потом уже планировать, были сметены несокрушимой волей будущей тещи, графини Анны Павловны. Мои еще более робкие намеки на то, что я вообще-то майор и преподаватель и у меня как бы служба, были встречены ласковой, но стальной улыбкой будущего тестя, генерала Воронцова.

— Пустяки, Кирилл Андреевич, — добродушно басил он, наливая мне в бокал что-то невероятно дорогое и старое. — С Алексеевым я уже договорился. Он все понимает, свадьба дочери — дело святое. А уж когда дочь выходит замуж за героя Империи…

И все… Мои аргументы рассыпались в прах. Я даже не успел толком обжить свой новый кабинет в Академии, лишь мельком глянул на учебные программы, которые предстояло скорректировать и вести. Не успел встретиться с Грушиным и остальными ребятами, чтобы обсудить дела на верфи, которая, судя по отчетам Алисы, работала на пределе мощностей, выполняя очередные контракты для флота. Вместо этого я оказался втянут в бесконечную череду примерок, обсуждений списка гостей, дегустаций вин и согласования цвета салфеток.

Если бы дело касалось только этого, я бы, наверное, еще стерпел. Но масштаб катастрофы я осознал, когда генерал Воронцов деликатно, как сапер на минном поле, начал объяснять мне суть происходящего.

— Понимаешь, Кирилл… Ты пока не барон, — он все еще не до конца свыкся с моим новым титулом, — для них, — он неопределенно махнул рукой в сторону Петербурга, — ты все еще темная лошадка. Очень темная! Но очень зубастая. Дворяне видели, как ты снес с доски фигуры старой гвардии, видели, как падали головы в Академии. Часть аристократии настороженно, но восприняла твой новый титул как логичное продолжение, другая часть, явно больше, откровенно боится. А то, чего аристократ боится, он стремится либо уничтожить, любыми средствами, даже если придется сжечь свой дом. Или как минимум сделать понятным, предсказуемым. Возможно, ввести в свой круг…

Я слушал его и мрачнел, хотя головой все понимал. Старый генерал, тертый калач, играл в свою игру. Использовал эту свадьбу, как таран, чтобы пробить мне дорогу в высший свет. Фактически втащить на аркане и поставить в самый центр, под свет всех софитов. «Вот, смотрите! Это мой зять, барон Строганов, герой и промышленник. Он теперь один из нас. Начинайте играть по правилам».

Это была блестящая и классическая стратегия. Вот только роль главного приза в этой игре отводилась мне, и меня от этого тошнило.

— Триста человек, Александр Сергеевич? — переспросил я, когда он озвучил мне предварительный список гостей только со стороны их рода. — Триста⁈ Это что, съезд партии?

Генерал виновато развел руками.

— Младшие ветви, троюродные племянники, семьи свояков… Понимаешь, Кирилл, род большой. Не пригласить кого-то, это считай обида на годы. А нам сейчас ссориться ни с кем нельзя. Ты для них чужак, а так они увидят, что ты часть нашей семьи.

Я смотрел на него и видел в его глазах не только политический расчет, но и искреннюю отцовскую заботу. Он защищал свою дочь и меня, ее выбор, так, как умел, создавая вокруг нас мощный клановый бастион.

Мое острое желание закидать их всех ссаными тряпками, схватить Елену в охапку и свалить куда-нибудь в сибирскую тайгу, к чертям собачьим, где из аристократов только медведи, боролось с прагматизмом Воронцова-старшего. Я прекрасно понимал, что в этом мире нельзя быть просто инженером. Чтобы строить свои дирижабли, мне придется стать политиком, а теперь вот еще и светским львом. Каждая новая ступенька вверх требовала новой маски.

— Хорошо, — тяжело вздохнул, прерывая его дальнейшие объяснения. — Я все понимаю, буду паинькой. Улыбаться, жать руки, говорить о погоде и лошадях. Буду играть роль, которую вы мне написали. Но не более того! На балах я танцевать не умею, в карты не играю, стихов не пишу. Так что не обессудьте, если ваш новый родственник окажется немного… неотесанным.

На лице генерала отразилось такое искреннее облегчение, что мне стало его даже немного жаль. Он действительно боялся, что я взбрыкну и пошлю всю их аристократическую тусовку по известному адресу.

— Вот и славно, сынок, вот и славно, — пробормотал он, снова наполняя мой бокал. — Главное продержаться, они тебя обнюхают, осмотрят, попробуют на зуб, а потом привыкнут.

В этот момент в столовую вошла графиня Анна Павловна, его супруга. Она услышала конец нашего разговора и звонко рассмеялась.

— Не слушай его, Кирилл. Он сам до сих пор эти сборища терпеть не может. Ты у нас молодец! Несмотря на весь этот бардак, что творится вокруг, остаешься собой. В этом твоя главная сила, а танцевать мы тебя научим. Хотя доченька мне рассказывала, что на осеннем балу в академии, вы свели с ума не одну девушку, кружась с ними по залу…

Она подмигнула мне, и я невольно улыбнулся в ответ. В этой женщине было больше силы и мудрости, чем во всем Генеральном штабе.

Так я в итоге и сдался на милость победителей, которыми в данном случае оказалась любящая семья моей невесты. Дал согласие на этот цирк, еще не представляя, что первый акт представления начнется гораздо раньше, чем я думал. И манеж для него уже готовился.

* * *

Я думал, что ад, это штурм укрепленного форта под перекрестным огнем. Был уверен, что пытка, это лежать парализованным, считая трещины на потолке. Я ошибался! Настоящий великосветский ад начался через три дня, когда в родовое поместье Воронцовых, раскинувшееся под Петербургом, начали съезжаться родственники невесты.

Это было похоже на мобилизацию целого военного округа. Каждый час к парадному входу подкатывали то запыленные армейские автомобили, то блестящие лаком частные лимузины. Из них выгружались все новые и новые порции Воронцовых, троюродных братьев, свояков, племянников по линии прабабки.

И все они были военными.

Я сидел на веранде, пытаясь работать с документами по верфи, которые мне доставил курьер, но сосредоточиться было невозможно. Мимо меня то и дело проходили какие-то люди в мундирах всех мастей и расцветок: натуральные гусары в расшитых золотом доломанах, суровые артиллеристы с черными петлицами, щеголеватые гвардейцы Преображенского полка. Они зычно здоровались, хлопали друг друга по спинам, от их громких голосов дрожали стекла. Мне казалось, что я попал на съезд реконструкторов, причем весьма упоротых.

«Геморрой пришел, откуда не ждали», как любил говорить один мой старый знакомый из прошлой жизни. Здесь эта фраза приобретала совершенно новый, зловещий смысл. К вечеру поместье напоминало штаб-квартиру победившей армии. В огромном зале, где обычно