Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

Вечерний ужин плавно перетек в то, что здесь, видимо, называлось «непринужденной семейной беседой», а по сути являлось светским раутом с сигарами, дорогим коньяком и смотринами нового, безродного, но почему-то барона, который имел наглость претендовать на руку Леночки.

Меня отправили переодеваться (на этом настояла Елена, заявив, что в полевой форме появляться перед родней моветон), но хрен там плавал, полёвку менять не стал. Просто освежился и вошел в зал, вечер был в самом разгаре. Меня тут же перехватила сияющая Елена.

— Кирилл! Наконец-то! Идем, я тебя со всеми познакомлю!

Она целомудренно, но крепко, чмокнула меня в щеку и, взяв под руку, потащила в самую гущу событий. В этот момент я почувствовал себя маленьким мальчиком, которого мама привела на утренник и сейчас заставит встать на стул и рассказать стишок перед толпой бородатых и усатых дяденек.

Ох уж эти взгляды!

Они были отовсюду, десятки пар глаз, изучающих, оценивающих и колючих. Молодняк, капитаны и старлеи, ровесники моего нового тела, смотрели с откровенным, плохо скрываемым разочарованием. В их глазах я был ходячим недоразумением. Не косая сажень в плечах, подковы на завтрак не ем. Вместо бравой сабли дурацкая трость. А главное, на погонах уже майор. В их возрасте⁈ Я видел, как они мысленно примеряют эти погоны на себя и приходят к выводу, что на мне они смотрятся чужеродно, как на корове седло. А взгляды так и кричали немой вопрос, какого хрена я здесь забыл.

А вот старшее поколение, полковники и генералы, седовласые ветераны с тяжелыми наградными планками, смотрели иначе. Вдумчиво и осторожно, с легким прищуром. Они, в отличие от своих горячих отпрысков, прекрасно понимали, что патриарх рода, старый генерал Воронцов, не стал бы впрягаться за деревенского дурачка. Они не знали, кто я, но чувствовали, что за моей спиной стоит нечто большее, чем просто удача. Все до одного хотели понять, что именно. Взгляды были как стальные щупы, пытающиеся пробраться под мою броню и ткнуть в слабые места.

Воронцов, мой будущий тесть, стоял в стороне и хмуро наблюдал за этой сценой. Он смотрел то на меня, то на свой «молодняк», и я видел, как в его глазах мелькает тревога. Он-то знал, что этот цирк, как он выразился, может закончиться весьма плачевно. Для его родственников, разумеется.

— … а это мой дядя, генерал-майор кавалерии, князь Оболенский! — щебетала Елена, подводя меня к очередному усатому исполину.

— … а это мой троюродный брат, лейтенант Сумского гусарского полка, Пётр!

Имена, звания, титулы… Они летели в меня, как шрапнель. Я молча кивал, пожимал протянутые руки, которые пытались сломать мне кисть сразу в трех местах, и бормотал что-то вроде: «Очень приятно. Кирилл Строганов».

Елена, не замечая или не желая замечать сгущающейся атмосферы, с гордостью рассказывала всем о моих успехах.

— … а еще у Кирилла своя верфь! Представляете, он строит самые современные дирижабли в Империи! Флот уже заключил с ним контракт на целую эскадрилью!

Взгляды молодых становились еще более кислыми. Мало того, что майор, так еще и буржуй-нувориш, полный набор…

— … и теперь Кирилл Андреевич будет преподавать в нашей Академии! Генерал Алексеев лично его пригласил! А что именно Кирилл не признается даже мне…

Это был контрольный. Преподавать. В их дворянской альма-матер. Я видел, как у одного гусара от возмущения задергался ус.

Краем глаза заметил женскую компанию, уютно расположившуюся у камина. Во главе их сидела супруга графа, и в ее глазах я увидел то самое предвкушение. Она, как и все дамы этого «военного городка на выезде», ждала зрелищ. Хлеба, то есть закусок, было в избытке. Жидкого хлеба, судя по раскрасневшимся лицам мужчин, тоже. И я понял, что сейчас мне предстоит его обеспечить.

Что ж, раз публика требует представления, грех ей отказывать. Тем более, что они сами, не сговариваясь, начали писать сценарий. Первой, как и следовало ожидать, в наступление перешла «тяжелая артиллерия». Одна из жен старой гвардии, с очаровательной улыбкой, в которой было больше яда, чем в арсенале придворного отравителя, подошла к нашей небольшой группе.

— Барон, — ее голос был сладким до невозможности — позвольте поздравить вас с помолвкой! Наша Леночка сделала прекрасный выбор. Мы все так за вас рады!

Вся женская компания тут же сделала стойку, ушки встали торчком. Мужчины тоже притихли, понимая, что начинается, рекогносцировка перед атакой.

— Благодарю, ваше сиятельство, — я слегка склонил голову. — Сам считаю, что мне несказанно повезло.

— О, не скромничайте! — графиня обмахнулась веером. — Мы все наслышаны о ваших подвигах. Но, простите за бестактность, нас, женщин, волнуют вещи более приземленные. Как ваше драгоценное здоровье? Все эти ранения… Мы так переживали!

Это был классический ход. Удар в самое больное, в мою почти инвалидность, но поданный под соусом сочувствия и женского любопытства. Ответить резко — прослыть грубияном. Уйти от ответа — показать слабость.

— Спасибо за заботу, графиня, — я позволил себе легкую, чуть усталую улыбку. — Иду на поправку. Врачи говорят, динамика положительная. Надеюсь, к свадьбе смогу обходиться без трости…

— Хотя… — резко крутанул трость в руках, которая на миг почти скрылась из вида от вращения — это ведь подарок старого знакомого. — Глянул ей прямо в глаза — Напоминание о прошлой жизни.

— О, это было бы чудесно! — всплеснула руками одна из дам, пока графиня приходила в себя. — А то мы уж думали… такая блестящая карьера, майор в ваши-то годы! И вдруг… такое несчастье. Неужели последствия той ужасной истории с пиратами?

Они копали, методично, шаг за шагом. Разговор плавно, как по нотам, перетек от моего здоровья к службе, а затем и к наградам. Елена, видя, куда клонится беседа, попыталась сменить тему, но ее тут же перебила та самая графиня.

— Леночка, милая, не мешай! Нам же интересно! Ведь правда, господа? — она стрельнула глазками в сторону мужчин. — Увидеть героя, о котором шепчется весь Петербург!

Я понял, что пора немного приоткрыть карты. Я сделал вид, что смущен этим вниманием, бросил косой взгляд на будущего тестя, который едва заметно мне кивнул.

Небрежным, как бы случайным движением, откинул борт своего полевого кителя. Я намеренно пришел именно в нем, а не в парадном, где все награды были бы на виду. Под бортом, на груди, тускло блеснули планки.