Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

в полевых условиях, с помощью ножа и грязной тряпки, собрать и разобрать пулемет теперь будет. Рейтинги этого и прошлого года будут полностью пересмотрены. Те, кто оказался здесь по протекции, а не по уму, отправятся домой, махать папеньке ручкой.

По рядам аристократов пронесся стон.

— Ваши новые преподаватели, — Алексеев обвел рукой стоявших за его спиной офицеров. — Это не теоретики из пыльных кабинетов. Все боевые офицеры, прошедшие огонь, воду и медные трубы. Они будут учить вас не тому, как красиво умирать, а тому, как эффективно убивать и, что еще важнее, как выживать. С некоторыми из них вы уже знакомы.

Все курсанты как по команде устремили взгляды на группу новых преподавателей. И в этот момент по строю, особенно по рядам «штрафников», пронесся изумленный вздох.

Среди суровых, обветренных лиц ветеранов стоял Кирилл Строганов. В новенькой форме майора, которая сидела на нем идеально. Он стоял, чуть опираясь на свою трость, и спокойно, с легкой усмешкой, смотрел на своих бывших сокурсников.

— А также, — невозмутимо продолжил Алексеев, наслаждаясь произведенным эффектом, — хочу еще немного вашего внимания. Майор Строганов, выйти из строя…

* * *

Я услышал свое имя и, сделав глубокий вдох, шагнул вперед. Каждый шаг отдавался тупой болью в спине, но я старался идти ровно, как и подобает офицеру. Трость подхватил майор Корпуса, подмигнув напоследок с усмешкой.

Я чувствовал на себе сотни взглядов своих бывших сокурсников-простолюдинов, в которых читались радость и гордость. Взгляды аристократов, полные ненависти, зависти и бессильной злобы. Но больше всего я чувствовал один взгляд, который прожигал меня даже на расстоянии.

Я нашел ее в строю. Елена смотрела на меня, и в ее глазах было все: и тревога за мое здоровье, и гордость за мой новый чин, и та всепоглощающая нежность, которая давала мне силы идти вперед. Наши взгляды встретились, и в этот момент весь остальной мир для меня перестал существовать. Елена чуть повела пальцами левой руки, на которой блеснуло подаренное мною кольцо.

Остановился в центре плаца, отдав воинское приветствие генералу Алексееву, который спустился с трибуны мне навстречу. В его руках был свернутый свиток пергамента, перевязанный золотым шнуром с сургучной печатью.

— Вольно, майор, —произнес генерал, и в его суровых глазах я на мгновение увидел что-то похожее на одобрение.

Он развернул свиток.

— Именем Его Императорского Величества, Государя Императора Николая Александровича, Самодержца Всероссийского! — его голос прогремел над затихшим плацем, и все, от последнего курсанта до генерала, вытянулись в струнку.

Я слушал эти архаичные, высокопарные слова, и они казались мне чем-то из другой, сказочной реальности.

— … за проявленную на поле брани исключительную храбрость, за нестандартное тактическое мышление, приведшее к победе над многократно превосходящими силами противника, за выдающиеся инженерно-технические достижения в области создания новых систем вооружений, укрепивших обороноспособность Отечества, и волю несокрушимую в служении Престолу… — Алексеев делал паузы, и каждое его слово падало в тишину, как удар молота.

— … всемилостивейше жалуем Строганову Кириллу Андреевичу потомственное дворянство Российской Империи, с присвоением ему и его потомкам титула барона!

На мгновение на плацу воцарилась абсолютная, мертвая тишина. А затем она взорвалась криками. Сотни глоток курсантов-простолюдинов в едином порыве проорали троекратное «Ура!». Аристократы стояли молча, их лица были белыми, как полотно. На их глазах безродный купеческий сын, выскочка и мужлан, стал одним из них. И они ничего не могли с этим поделать.

Генерал Алексеев вручил мне свиток. Я принял его, рука чуть дрожала.

— Служу Отечеству! — твердо и громко произнес, принимая монаршее решение, хотя в голове проносились совсем другие слова.

— Вольно, майор, — Алексеев пожал мне руку. Его рукопожатие было крепким, как у кузнеца. — Заслужил. Империи нужны такие, как ты. Не подкачай.

Я молча кивнул и повернулся к плацу, к этому ликующему морю людей. Но я не видел их. Мой взгляд снова искал Елену. Она стояла, прижав руки к груди, и плакала. И в этот момент я понял, что должен сделать.

Не обращая внимания на рев толпы, на ошеломленные взгляды генералов, я пошел к ней прямо через плац. И толпа, видя, куда я иду, расступилась передо мной, как воды Красного моря перед Моисеем. Крики стихли, сменившись любопытным, выжидающим шепотом.

Я подошел к Елене, она смотрела на меня своими огромными, сияющими от слез глазами.

Я не сказал ни слова, просто, превозмогая боль в спине, опустился на одно колено. Затем достал из кармана кителя маленькую бархатную коробочку, которую хранил все это время, как талисман. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Простое, элегантное платиновое кольцо с одним-единственным, но безупречно чистым бриллиантом, который я сам же и вырастил в своей лаборатории.

— Елена Дмитриевна Воронцова, — мой голос, без всякого усиления, прозвучал на удивление твердо и чисто. — Ты выйдешь за меня?

Она не ответила, просто кивнула, и слезы хлынули из ее глаз с новой силой. А потом, сквозь эти слезы, она улыбнулась. Такой ослепительной, счастливой улыбкой, что у меня самого перехватило дыхание.

И прошептала, так тихо, что услышал только я:

— Да…

Я надел ей кольцо на палец и в этот миг плац снова взорвался криками «Ура!». Но теперь это были не только голоса простолюдинов. К ним присоединились и многие из молодых офицеров, и даже некоторые из аристократов, те, в ком еще осталась хоть капля чести и романтизма.

Я поднялся, опираясь на ее руку. Мы стояли в центре этого ревущего, ликующего мира, и я знал, что это только начало моей новой жизни. Но сейчас, в этот момент, я был абсолютно счастлив.

Глава 16

Я стоял посреди ликующего плаца, сжимая в руке императорский указ, дарующий мне, вчерашнему купеческому сыну, потомственное дворянство, и смотрел в заплаканные, но абсолютно счастливые глаза Елены. В этот самый момент, когда она прошептала свое тихое «да», мне показалось, что все наконец-то встало на свои места. Что все эти бои, интриги и боль были не зря. А впереди, наконец, ждет заслуженный покой, возможность спокойно строить свои корабли, развивать верфь и просто жить. Иллюзии такие иллюзии…

Казалось, в тот самый миг, как я надел кольцо на палец Елены, где-то над родовым поместьем Воронцовых в воздух взмыла невидимая сигнальная ракета. И по этому сигналу заработал чудовищный, отлаженный веками механизм под названием «аристократическая свадьба».

Я и опомниться не успел, как меня подхватил этот вихрь. Мои робкие попытки заикнуться о