Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Посреди впадины спиной к Варду, отблескивая гвоздями на подошвах сапог, стоял на коленях Кандински. В песке вокруг него валялись мелкие предметы, и первой мыслью Варда было, что он молится, поклоняется божественным наставникам с Венеры. Потом он разобрал, что Кандински скребет землю маленькой лопаткой. Круг диаметром двадцать ярдов был отмечен колышками и разбит веревкой на сектора-клинья. Кандински то и дело ссыпал щепотку земли в пробирки, установленные в деревянном держателе.

* * *

Спрятав книгу, Вард стал спускаться в лощину. Кандински обернулся и встал ему навстречу. Покрытая красной пылью борода придавала ему сходство с пророком. Узнав Варда, бородач приветственно поднял лопатку.

Вард остановился у края круга.

– Что же такое вы тут делаете?

– Собираю образцы почвы. – нагнувшись, Кандински заткнул пробирку пробкой. Выглядел он уставшим, но возобновил работу.

Вард смотрел, как он заканчивает ряд.

– Охватить весь участок – долгое дело. Я думал, в периодической таблице уже не осталось пробелов.

– Корабль перед взлетом быстро вращался. Абразивные свойства местной почвы должны были соскрести хоть несколько мельчайших частиц. Если повезет, найду. – Кандински скупо улыбнулся. – Номер 262. Надеюсь, его назовут венерием.

Вард открыл рот, чтобы сказать: но ведь трансурановые элементы спонтанно распадаются… – и вместо этого прошел к центру круга, к круглой ямке трех футов глубиной и пяти в поперечнике. Внутри она была гладкой как стекло. Перевернутый конус, словно здесь крутился огромный волчок.

– Здесь они приземлялись?

Кандински кивнул. Наполнив последнюю пробирку, он убрал держатель в полотняную сумку и, подойдя к Варду, тоже уставился в яму.

– На что это, по-вашему, похоже? Метеоритный кратер? Или нефтяники бурили? – За пыльной бородой мелькнула улыбка. – Неподалеку проводила учения авиашкола, испытывали F–109. Может быть, это воронка от снаряда?

Вард нагнулся, ощупал стенки ямы, погладил пальцами теплый оплавившийся кремнезем.

– Разве что пятисотфунтовая бомба. Но конус геометрически совершенен. Весьма необычно.

– Необычно? – хихикнул Кандински, поднимая сумку.

– Кто-нибудь еще здесь бывал? – спросил Вард, вместе с ним поднимаясь по склону.

– Двое, с позволения сказать, экспертов. – Кандински отряхнул колени. – Геолог из корпорации по очистке залива и баллистик из военной авиации. Вам приятно будет услышать их мнение: что я сам выкопал яму и расплавил стенки ацетиленовой горелкой. – Кандински критически осмотрел Варда. – Что вас сюда привело?

– Праздное любопытство, – ответил Вард. – Вечер у меня свободен, решил прокатиться.

Выбравшись на гребень, он оглянулся. Веревочные линии разбивали круг, как циферблат диковинных часов или большую зодиакальную мандалу. Темные пятна на обработанных Кандински секторах словно отмечали расположение созвездий.

– Вы собирались рассказать, зачем приехали, – напомнил Кандински, когда они направились к машине.

Вард пожал плечами.

– Наверно, хотел сам себе что-то доказать. Успокоить душу. – поколебавшись, он стал объяснять: – Видите ли, есть вещи, которые не нуждаются в опровержении. Их опровергает здравый смысл и весь опыт жизни. Я знаю, многое, в чем мы убеждены, покоится на зыбких доказательствах. И все же для уверенности, что луна не вылеплена из зеленого сыра, мне не нужна теория познания.

– И?.. – Кандински перекинул сумку на другое плечо.

– Ваши венерианцы, – сказал Вард, – высадка, табличка с рунами, факты, приведенные в этой книге… все это очевидная фальшивка. – он открыл книгу на середине: – Возьмем наугад: «…фосфоресцирующая зеленая жидкость пульсировала в дорсальных легочных камерах Прима, раздувая полупрозрачные веерообразные жабры». – Вард закрыл книгу и беспомощно пожал плечами. Кандински стоял перед ним в нескольких шагах, солнечный свет разбивался в глубоких морщинах его лица.

– Так вот, я знаю, что вы мне ответите, – продолжал Вард. – Скажи я химику девятнадцатого столетия, что свинец может трансмутировать в золото, он бы счел меня средневековым фанатиком. Но штука в том, что он был бы прав…

– Понимаю, – перебил Кандински. – Но вы так и не объяснили, зачем приехали сюда сегодня.

Вард засмотрелся на пустыню. В стратосфере выписывал восьмерки реактивный самолет: след расплывался на солнце, распадался на фрагменты апокалиптического пророчества. Оглядевшись, Вард сообразил, что Кандински добирался сюда пешком от автобусной остановки на шоссе.

– Я подвезу вас обратно, – сказал он.

Проезжая вдоль канала, Вард вновь заговорил:

– Мне понравилась ваша вчерашняя лекция. Хотел извиниться, что выставил вас дураком.

Кандински распускал шнуровку сапог. В его смехе не было упрека.

– Вы меня поймали. Как я мог оспорить ваши слова? Подписка на все астрономические журналы мне не по карману. Правда, открытие шестого спутника наделало бы шуму.

Уже на подъезде к Вернон-Гарденс он спросил:

– Не хотите зайти посмотреть анализ таблицы?

Вард не ответил на приглашение. Он переехал площадь и остановил машину под деревьями. Глядя на фонтаны, забарабанил пальцами по ветровому стеклу. Кандински сидел рядом, размышляя себе в бороду.

Вард всмотрелся в его лицо.

– Вы думаете, венерианцы вернутся?

– Да, – кивнул Кандински, – уверен.

Потом они сидели за широким раскладным столом в комнатке над баром «Тихо». Картонные листы на стенах были исписаны клиновидными значками и расшифровками, сделанными Кандински.

– Как видите, – объяснял тот, – венерианцев, по всей вероятности, не миллионы, как следовало бы ожидать, а лишь трое или четверо. Двое на орбите Венеры, третий у Урана и, может быть, еще один на орбите Нептуна. Это разрешает затруднение, смутившее вас и почти всех. Почему Прим выбрал одного из сотен миллионов, причем наугад. Он наверняка видел русские и американские спутники и решил, будто наша раса столь же немногочисленна, как его, а наблюдая атмосферные испытания водородной бомбы, сделал вывод, что мы конфликтуем и вот-вот уничтожим друг друга. Это одна из причин, почему я жду его скорого возвращения и считаю таким важным организовать встречу на государственном уровне.

– Минуту, – прервал его Вард, – он должен был знать, что эту планету населяют не три и не четыре человека. Это видно даже в самый слабый телескоп.

– Конечно, но он, естественно, предположил, что миллионы обитателей Земли – низшие виды, которых, возможно, используют как рабочий скот. Наблюдая, какое жалкое существование влачит население при огромных ресурсах планеты, инопланетянин и не мог предположить иного.

– Однако космические аппараты наблюдали за нами со времен Вавилона, когда о спутниках не было и речи. Должны накопиться тысячи наблюдений.

– Неподтвержденных, – покачал головой Кандински.

– А как насчет других посещений, о которых сообщалось в последнее время? – спросил Вард. – Немало народу встречалось с венерианцами и марсианами.

– Да ну? – недоверчиво усмехнулся Кандински. – Хотелось бы мне в это верить. Иные участники таких встреч обнаруживают дивную силу воображения, но всякому очевидно, что это фантазии.

– Столь же критически отнеслись и к вашему космическому кораблю, – напомнил Вард.

Кандински как будто вышел из терпения.