Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Граница между пустыней и полями спаржи была неровной. Слева, за каменистым откосом, рокотала мотокосилка – там клин плодородной земли на милю вдавался в пустыню, но здесь голая безлюдная местность внушала покой, и Кандински забыл терзавшую его весь день досаду.

Будучи наблюдательным натуралистом, он заметил длинношеего песчаного журавля на границе сланца, и поднял фотоаппарат. Всмотревшись в видоискатель, понял, что для хорошего снимка уже слишком темно. Странное дело: стоявший в пятидесяти футах журавль силуэтом выделялся на фоне округлого светового пятна, парившего над замыкавшим лощину низким гребнем. Это сияние, с виду не имеющее источника, подсвечивало вечерний воздух так, словно поднималось из освещенной шахты.

Убрав аппарат, Кандински двинулся дальше и через несколько минут уже взбирался на гребень. Склон был крутой, ему приходилось подтягиваться, хвататься за кусты и бурьян и нащупывать ногами каменистые уступы.

Перед самым гребнем его сердце болезненно сжалось от предчувствия, и Кандински на миг замер, чувствуя, как закружилась голова. Пережидая спазм, чуть дрожа в остывшем воздухе, он уловил в сознании непривычные тревожные нотки. В воздухе мерещились волны звонкой безмолвной музыки, сжимавшей виски. Кандински, потирая лоб, приподнялся над гребнем.

Хребет, на который он поднялся, загибался крутой дугой около двухсот футов в ширину. Дальний от него конец лощины открывался на пустыню. Там на песке стоял огромный металлический диск – больше ста футов диаметром, тридцать в высоту. Он как бы балансировал на мощной конической подпорке, почти наполовину ушедшей в песок. Трубчатая кайма диска разделяла верхнюю и нижнюю части, быстро вращающиеся в противоположные стороны и отбрасывающие ослепительные серебристые блики.

Кандински лежал не шевелясь, чувствуя, как уходит первый испуг, сменяясь обычной отвагой и присутствием духа. Пронзительная неслышная музыка затихла, сознание стало ясным, как кристалл. Взгляд мгновенно обежал космический корабль, позволив заключить, что этот диск вдвое больше виденного три года назад. На корпусе не было вмятин и щербин, но Кандински не сомневался, что этот – не с Венеры.

Он минут десять наблюдал за кораблем, решая, что делать. К несчастью, объектив фотоаппарата разбился. Наконец Кандински задом наперед сполз вниз. От подножия гребня еще слышен был визг роторов. Скрываясь в тени, Кандински пробрался к началу лощины, и только удалившись от гребня на двести ярдов, бросился бежать.

Вернувшись знакомой дорогой, перепрыгивая валуны и рытвины, он вытащил из канавы велосипед и погнал к ферме.

Свет горел только в комнате наверху. Одной рукой нажимая звонок, он заколотил другой в дверь, чуть не сорвав ее с петель. Наконец выглянула молодая женщина. Она нерешительно спустилась, явно смущенная бородой и рваной, грязной одеждой Кандински.

– Телефон! – задыхаясь, выкрикнул он.

Девушка все же отперла дверь и пугливо попятилась. Кандински ворвался в дом и вслепую зашарил по темноватой прихожей.

– Где? – рявкнул он.

Включив свет, девушка показала на гостиную. Кандински оттолкнул ее и ринулся к аппарату.

Вард, поигрывая коньячной рюмкой и незаметно распустив воротничок, слушал выступление доктора Макинтайра из Гринвичской обсерватории – третье за этот вечер. Его очередь была следующей, и он повторял в уме вступительные фразы, изредка заглядывая в конспект. В свои тридцать четыре года он был самым молодым из выступающих, и конечно, оценил выпавшую ему честь. Оглядывая почтенных старцев, восседающих за главным столом в черных пиджаках и белых манишках, отражающихся в столовом серебре, он встретил взгляд профессора Кэмерона. Тот ободряюще подмигнул.

Вард последний раз просматривал конспект речи, когда над его плечом склонился официант:

– Вас к телефону, доктор Вард.

– Сейчас не могу, – шепнул он. – Скажите, чтобы перезвонили позже.

– Сказали, это чрезвычайно важно, доктор. Кто-то, вроде бы, прибыл из Нептуна.

– Нептун?

– Кажется, это отель в Санта-Вере. Может быть, русская делегация все-таки объявилась.

Вард отодвинул стул, извинился и тихо вышел.

Когда он вышел из телефонной будки, у дверей банкетного зала его ждал профессор Кэмерон.

– Что-то случилось, Андре? Надеюсь, не с вашим отцом?..

– Звонил Кандински, – торопливо ответил Вард. – Он в пустыне у полосы полей. Видел еще один космический корабль.

– А, только-то, – покачал головой Кэмерон. – Ну, нам лучше вернуться. Бедный дурачок.

– Постойте, – остановил его Вард. – Кандински сейчас держит его под наблюдением. На месте посадки. Просит позвонить на авиабазу генералу Вэйну и предупредить командование стратегической авиации. – Вард закусил губу. – Не знаю, что делать.

Кэмерон взял его под руку.

– Идемте, Андре. Макинтайр уже закругляется.

– Но что мы можем сделать? – твердил Вард. – С ним, кажется, все в порядке, но, по его словам, они могут проявить враждебность. Это прозвучало несколько зловеще.

– Эндрю! – прикрикнул Кэмерон. – Да что это с вами? Пусть Кандински сам разбирается. Вы сейчас уехать не можете, это было бы непростительной грубостью!

– Я должен ему помочь, – настаивал Вард. – Уверен, на этот раз ему нужна помощь!

Он вывернулся из рук Кэмерона.

– Вард, – крикнул профессор, – вернитесь, ради бога!

Выскочив за Вардом на балкон, он увидел, как астроном сбегает по ступеням и скрывается в темноте за лужайкой.

Въехав колесом в глубокую рытвину, Вард выключил фары и осмотрел темную линию холмов на краю пустыни. Позади слабо светился Вернон-Гарденс, а по сторонам дороги горело лишь несколько одиноких огоньков. Он проехал мимо дома, из которого, видимо, звонил Кандински, и затормозил у оставленного ему велосипеда.

Чтобы взобраться на громоздкую конструкцию, у него ушло несколько минут. Ноги едва дотягивали до педалей. С великим трудом одолев сотню ярдов, Вард въехал в кусты, после чего пришлось слезать и продолжать путь пешком.

По словам Кандински, по лощине до гребня было около мили. Почти совсем стемнело, отраженный склонами звездный свет озарял долину мимолетными живыми красками. Вард бежал тяжелой рысцой, слыша только звук косилки – стрекот гигантского кузнечика в полумиле позади. Набрав в грудь воздуха, он одолел последнюю сотню ярдов.

Кандински так и лежал на гребне, наблюдая за кораблем и нетерпеливо дожидаясь Варда. Вращение верхней и нижней секций диска замедлялось, сейчас они совершали примерно один оборот в секунду. Опора ушла в землю пустыни футов на десять, и вся конструкция была теперь не выше купола обсерватории. Одинокий световой палец шарил в темноте, обметая стены хребта широкими взмахами.

В лощине позади послышались спотыкающиеся торопливые шаги. Чувство победного восторга захлестнуло Кандински: на этот раз у него будет свидетель!

Вард взобрался на высоту, с которой уже мог его видеть. Дважды он срывался и съезжал обратно, обдирая ладони о мелкий щебень. Кандински лежал плашмя, не смея показаться из-за гребня. Его запылившаяся одежда почти сливалась со склоном.

– Вы целы? – прохрипел Вард. Он сорвал с