Небо наизнанку - Алексей Снегов

в дальние капониры — там есть места. Пилотам — отдых. Завтра — на построение, получите задачу.

— Есть.

Савельев уже повернулся уходить, но остановился.

— Да, Степанов. Там, в штабе, вас кое-кто ждёт.

Скиф напрягся. Опять? Неужели особист?

— Кто? — спросил он.

— Из штаба армии. Генерал-майор авиации. Говорит, хочет лично познакомиться с командиром группы, которая воюет «не по уставу».

Савельев усмехнулся, но в усмешке этой не было враждебности. Скорее — любопытство.

— Понял, — сказал Скиф. — Сейчас подойду.

--

Штаб сто пятьдесят шестого полка располагался в добротном кирпичном здании бывшего райкома партии. Внутри было чисто, накурено, по стенам висели карты с пометками. За столом, заваленным сводками, сидел человек в генеральской форме. Ему было лет пятьдесят, лицо — обветренное, с глубокими морщинами у глаз, взгляд — цепкий, оценивающий. Рядом стоял особист Князев — Скиф не ожидал увидеть его здесь, но тот, видимо, прибыл раньше.

— Старший лейтенант Степанов, — представился генерал. — Генерал-майор Новиков. Командующий ВВС Западного фронта.

Скиф вытянулся.

— Здравия желаю, товарищ генерал.

— Вольно. Садись.

Скиф сел. Новиков раскрыл папку, лежавшую перед ним, пробежал глазами по строчкам.

— Я читал твои рапорты. И рапорты твоих командиров. Горелов пишет, что ты за месяц сбил лично восемь машин и ещё пять в группе. Что переучил полк с троек на пары. Что разработал новую тактику штурмовки. Что твои пилоты воюют эффективнее, чем вся остальная авиация фронта.

— Горелов преувеличивает, — осторожно сказал Скиф. — Мы просто делали то, что работало.

— Вот именно, — Новиков захлопнул папку. — «То, что работало». А теперь скажи мне, старший лейтенант: почему ты воюешь не по уставу?

Скиф выдержал паузу.

— Потому что устав писан до войны, товарищ генерал. А война показала, что многие его положения устарели. Тройки неповоротливы, лобовые атаки смертельны, а связь у ведомых отсутствует. Немцы воюют парами и четвёрками, используют вертикальный манёвр, координируются по радио. Мы не можем победить их, действуя по довоенным шаблонам.

— И ты решил переписать устав?

— Я решил сохранить людей. И бить врага.

Новиков помолчал. Потом неожиданно усмехнулся:

— А ты дерзкий.

— Есть такое, — признал Скиф.

— Это хорошо. Война дерзких любит. — Генерал откинулся на спинку стула. — Я вызвал тебя не для разноса. У меня другое предложение.

— Слушаю.

— Ты знаешь, что на фронте формируются новые авиационные части? Полки, дивизии. Мне нужны люди, которые умеют воевать по-новому. Не по уставу — по опыту. Ты со своей группой показал, что это работает. Я хочу, чтобы ты подготовил инструкторов. На базе твоей группы.

— Инструкторов? — переспросил Скиф.

— Да. Мы соберём лучших пилотов из всех полков фронта. Ты и твои люди обучите их тактике пар, вертикальному манёвру, штурмовке на бреющем. Всему, что вы наработали. А потом они вернутся в свои части и обучат остальных.

Скиф задумался. Это было то, о чём он мечтал с первых дней: не просто воевать самому, а учить. Чтобы его опыт не погиб вместе с ним. Чтобы армия воевала эффективнее. Чтобы меньше гибло мальчишек с десятью часами налёта.

— Я согласен, — сказал он. — Но мне нужно время. И люди. И машины для учебных вылетов.

— Получишь. Савельев выделит тебе две эскадрильи. Одну — учебную, вторую — боевую, для прикрытия. Твои пилоты станут инструкторами. Ты — начальником учебного центра.

— А боевые вылеты?

— Будут. Но теперь твоя задача — не только сбивать. Но и готовить тех, кто будет сбивать через месяц.

Скиф кивнул. Он понимал: это повышение. И это доверие. И это — шанс сделать то, что он не успел сделать раньше. Научить как можно больше людей выживать в этом аду.

— Разрешите вопрос, товарищ генерал?

— Разрешаю.

— А как же особисты? — Скиф покосился на Князева. — Мои методы — это прямое нарушение устава. Мне уже задавали вопросы.

Новиков переглянулся с Князевым. Особист, до этого молчавший, чуть усмехнулся:

— Вопросы сняты. Пока вы даёте результат — нарушайте хоть все уставы разом.

— Вот так, — подтвердил Новиков. — Так что готовь программу, старший лейтенант. Через неделю жду первый выпуск.

--

Когда Скиф вышел из штаба, солнце уже садилось. Над аэродромом кружил учебный УТИ-4 — Логинов, как всегда, гонял молодого пилота. В столовой гремели котелками. Техники заканчивали осмотр машин.

У капониров его ждал Соколов.

— Ну что, командир? Какие новости?

— Хорошие новости. Будем учить.

— Кого?

— Всех. Западный фронт. Приказано сформировать учебный центр. Ты, кстати, будешь старшим техником.

Соколов хмыкнул.

— Это что ж, мы теперь — академия?

— Почти. Генерал Новиков сказал: лучшие пилоты фронта приедут к нам учиться.

— Ну, если лучшие — пусть приезжают. А мы их научим.

— Научим, — подтвердил Скиф.

Он смотрел на закат и думал о том, как изменилась его война. Полтора месяца назад он очнулся в теле сбитого лейтенанта на горящем аэродроме. А теперь ему предстоит учить целый фронт. Это было невероятно. Но он знал: так и должно быть. Он здесь именно для этого.

— Соколов, — сказал он, не оборачиваясь.

— Да?

— Сводки из Могилёва приходят?

— Приходят. А что?

— Проверь, нет ли там данных о Куронене. Александре Куронене.

Соколов помолчал.

— Опять?

— Опять.

— Я проверю. Но вы бы, командир, не терзали себя. Пропавший без вести — это надолго.

— Я знаю. Но я обещал.

— Кому? Сестричке той, Лиде?

— Ей.

Соколов вздохнул.

— Ну, как знаете. Проверю.

Он ушёл, а Скиф остался стоять у своего «Ишачка». Где-то там, в Могилёве, осталась Лида. Она всё ещё ждала Сашу. И он, Скиф, будет проверять сводки каждые три дня. Потому что обещал. Потому что не мог иначе.

--

Первая неделя в Вязьме прошла в обустройстве.

Скиф развернул учебный центр на базе дальней стоянки. Выделили четыре капонира, ангар, бывшее здание аэроклуба — там разместили классы. Инструкторами назначил Логинова, Воронова и Самохина. Зацепин, после недолгих уговоров, согласился вести курс штурмовки. Остальные пилоты сводной группы — Гасанов, Рыжиков, Семёнов, вернувшийся из госпиталя Сорокин — стали демонстраторами: они показывали манёвры в воздухе, имитировали бой, обозначали противника.

Первая группа курсантов прибыла через три дня после приказа.

Их привезли на полуторках — двадцать пилотов из разных полков. Кто-то — с опытом