Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

– Такое возможно. – Фигаро, нахмурившись, задумался. – Мне тут приходила в голову немного другая версия: Хонти здорово заболел, связался с каким-то демоном, тот помог бывшему начальнику ВОХР избежать смерти, но Хонти, как водится, что-то недоглядел в договоре и попытался найти в книгах что-нибудь, что смогло бы защитить его от расплаты. А демон, понятно, психанул и за попытки его обжулить спустил с Хонти шкуру. В самом прямом смысле.

– Ха! А интересная мысль! –Мерлин с удивлением уставился на следователя, на мгновение даже забыв о поплавке. – Мне такое даже в голову не пришло; вы молодец. Но почему Хонти просто не обратился к тем, кому по долгу службы положено расхлёбывать подобные коллизии? Ну, там, в инквизицию или в ОСП? Они наверняка решили бы его проблему.

– Решили. А потом Хонти уехал бы на Дальнюю Хлябь лет, эдак, на двадцать. Потому что несанкционированный призыв опасного Другого это статья. Но мне ваш вариант нравится больше, если честно. Он выглядит жизнеспособнее.

– Спасибо, конечно, но это ещё почему?

– Видите ли, моя гипотеза основывается на том, что Хонти удалось вызвать демона и заключить с ним сделку, а шанс устроить подобное у него был, прямо скажем, не слишком велик. Скорее всего, Другой, даже если он и явился на зов, просто схарчил бы начальника охраны, да и дело с концом. Ваш вариант более приземлённый, а, значит, скорее всего, правильный: Хонти заболевает, кое-как выкарабкивается, близость смерти производит на него сильнейшее впечатление, он задумывается о мирском, пытается исправить старые грехи, но, в конечном счёте, скатывается в профанический оккультизм, что заканчивается для него плохо. Вполне логично, а, главное, не плодит лишних сумасбродных идей.

– А я ваш вариант рассмотрел бы повнимательнее. Вы верно понимаете, что для того, чтобы вызвать демона нужно образование, всё так. Но вы недооцениваете силу человеческого отчаяния. Иногда для взаимодействия с Другими Силами достаточно очень сильного эмоционального посыла. Помните историю с Чёрным Менестрелем? В любом случае, нужно ехать в эту болотную хижину. Осталось придумать, как именно это организовать. Привлекать нашего бравого капитана Нота к этой затее у меня нет ни малейшего желания, а, стало быть... Эй! Эй! Смотрите! Поплавок!

– Взяла, взяла! Артур, да подсекайте же, не стойте столбом!

– Есть! Да есть же!

– Крутите катушку! И подтягивайте... да, вот так, правильно... Вываживайте, вываживайте... Если бьётся и дёргает, то сильно не тяните – пусть устанет, но и не позволяйте леске провиснуть... Отлично! Мы ещё сделаем из вас рыбака... Опа!

– Е-е-е-е-е-е-есть!

– Ваша первая рыба. Поздравляю.

– Хм. Когда я тащил, она казалась тяжелее. Я думал, там что-то большое. Это что?

– Плотва. Кстати, далеко не самая мелкая. Она, откровенно говоря, не сильно-то и ушла от моих карасей, но явно покрупнее... Что ж, сдаётся мне, нужно поменять место. Давайте пойдём на то озеро, что вы приметили в самом начале? Ну, то, круглое, с островком в центре? Да и наживку я хочу попробовать другую. У меня есть одна блесна...

– Нет-нет, Фигаро, стойте! Останемся пока тут. Я вот прямо печёнкой чую, что скоро что-то крупное возьмёт... И не ржите мне тут как конь! У меня эта... как её... колдовская интуиция, во!

...–эх, хороша! Костлявая, но какая же, блин, вкусная!

– Это потому, что вы сами её добыли. И, знаете, как для новичка ваша первая рыбалка на удивление успешна. Может, места тут такие, или ещё чего, но я тут по случаю узнал, где можно взять просто невероятного сома...

На обратном пути в электрической вагонетке народу было сильно поменьше, и сидячие места, к облегчению следователя, нашлись. Зато теперь другие пассажиры, многие из которых тоже возвращались с рыбалки, проявляли к «торговым агентам» живейший интерес.

После поимки плотвы, которую Фигаро торжественно окрестил «первой рыбой Мерлина», «торговые агенты» вытащили двух упитанных карпов: одного взял Артур, которому следователь торжественно вручил свою старую английскую «Fox» («...нечего вам, господин Зигфрид-Медичи, на детскую ловить»), а второго с трудом вытащил сам следователь – карп оказался увесистым. И, само собой, весь вагон живо расспрашивал следователя и колдуна: где взяли, на что ловили, какую удочку использовали, и тому подобные важные факты.

В домике на дереве Артур, как ни странно, проявил живейшее участие в чистке пойманной рыбы, весьма ловко обращаясь с зубчатым ножом и даже не изгваздав чешуёй половину кухни. На ехидное замечание Фигаро насчёт нелюбви старого колдуна к готовке, Мерлин спокойно ответил, что жарку пойманной рыбы он всецело доверяет следователю, а чистка к готовке имеет примерно такое же отношение, как рисование кроликов к браконьерству. Возразить следователю было, по существу, нечего, и вскоре на большой сковородке уже брызгались маслом подрумянивающиеся рыбные стейки обвалянные в муке, чёрном перце и чуть сбрызнутые лимоном.

Но когда рыба, наконец, была готова, остро встал вопрос, под что её употреблять.

– Фигаро,– орал Артур, потрясая кулаками, – я могу согласиться с вашей идеей насчёт того, что к рыбе лучше всего подходят белые вина! Пусть даже это далеко не всегда так! Но! Пусть! Однако я говорю нет Шардоне! Слышите?! И никаких Пино Гринжо – это в Авроре придумали, а они там все извращенцы и содомиты! Ну хорошо, содомиты они там через одного, но это ровным счётом ничего не меняет! Только и исключительно Рислинг, Фигаро! И не ледяной, а охлаждённый до мягкой, близкой к комнатной температуре. Я бы развил эту тему, доказав вам что из Рислингов в нашем случае подойдёт только немецкий «Мозель», но мы его в этой заднице мира не найдём, поэтому остановимся на Рислингах как таковых.

Следователь так хотел есть, что ему было, в общем-то, всё равно, хоть Рислинг, хоть Совиньон, хоть клубничный компот. Он быстро согласился и отправил Мерлина добывать вино, строго предупредив, что рыба очень скоро остынет, и разогревать он её не позволит даже заклятьями. Артур задумался: до ближайшей замеченной им винной лавки было далековато, поэтому «торговые агенты», не сговариваясь, принялись вытряхивать содержимое своего багажа. У Зигфрида-Медичи обнаружилась бутылка «Дуката» (того самого, королевского), а у Фигаро – бутылка водки.

– Ладно,– буркнул Артур, – я понял намёк. Во времена Первого Квадриптиха ходила такая поговорка: когда говорит Мерлин слушают даже воробьи в Халифате, но когда говорит Судьба, Мерлин почтительно