Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Глава 7

Умные люди, как в своё время понял следователь, не просто так ставят телефон на прикроватную тумбочку.

Возражения против такого подхода не выдерживают критики: бежать к проклятому аппарату придётся в любом случае, потому что звонящий всегда будет убеждать телефонистку трезвонить до последнего, свято уверенный в том, что абонент предельно заинтересован в том, чтобы поговорить с настырным звонилой и не может подойти только лишь потому, что не слышит звонок или ещё не добежал до телефона. Противникам же жёсткого металлического звона над ухом стоит просто показать обыкновенный будильник которым они пытают себя каждое утро засим поставив в споре жирную точку.

Но особенно удобен телефон на тумбе у кровати по утрам, когда вылезать из-под одеяла не хочется, а позвонить кому-нибудь всё равно надо.

Фигаро набрал «ноль», дождался утомлённого женского «я слушаю» в трубке, продиктовал номер Эмеральда Нота, а затем долго потягивался и громко зевал, ероша простыни и перебирая ногами, чем разбудил даже Артура, что, кстати, было непросто. Тучи разошлись и в окна лился потом солнечного света прошедшего через зелёные фильтры древесных крон, предвещая замечательную погоду и не менее замечательный день.

Трубку, как ни странно, взял сам капитан. Голос Нота был бодр, но язык начальника внутренней охраны слегка заплетался.

– А... Фигаро? Да-да, я... м-м-м... слушаю.

– Нам нужна лодка, капитан. – Воодушевлению в голосе следователя не было предела. – Лодка, способная доставить нас к хижине господина Хонти в Великой Хлюпи, и, очень желательно, проводник. Срок – сегодня до полудня. Мы хотим отправиться как можно скорее.

В эбонитовом наушнике воцарилось потрескивающее молчание. Слышны были только тонкие электрические трели, что врываются в провода перед переменой погоды, да эхо невесть как вклинившегося с другой линии разговора: кто-то ругательски ругал цены на каучук.

– Могу я поинтересоваться, зачем вам туда понадобилось? – Когда Нот, наконец, ответил, странно-напряжённые нотки в его голосе слышались даже сквозь помехи. – Там всё опечатано. Инквизиция не погладит меня по голове за то, что я сорвал их пломбы.

– Так пломбы сорвёте не вы, а мы. – Голос следователя был всё так же жизнерадостен. – Вам ничего не угрожает, тем более, что Хлюпь уж точно не ваша юрисдикция. Что же касается вашего вопроса, то тут всё совсем просто: нам удалось установить, что покойный Арамис Хонти располагал уникальными сведениями об ареале обитания белого королевского краба и у нас есть все основания полагать, что оные сведения господин Хонти записал, дабы не запамятовать.

В трубке опять воцарилось молчание, прерываемое тяжёлым сопением. Наводки с соседних проводов линии сменили друг друга; теперь где-то в отдалении было слышно, как гнусавый голос медленно диктует: «...кефир – одна-а-а-а бутылка... нет, лучше три... майоне-е-е-е-ез...»

– Я дам лодку, – буркнул, наконец, Нот, – но к полудню не получится. Приходите к часу дня на пристань номер один. Это недалеко от того места, где вы вчера рыбачили, так что найдёте быстро. Насчёт проводника... ну, тоже что-нибудь придумаем. А вообще о таких вещах нужно предупреждать заранее. Хотя бы за пару дней.

Капитан бросил трубку, и в наушнике одиноко загудело: ту-ту-ту-у-у-у-у...

– Мда,– Артур, который, конечно же, подслушивал, подключившись к линии при помощи одного из своих хитрых приборчиков поцокал языком и укоризненно взглянул на следователя. – Вам не кажется, что Эмеральд Нот полностью разуверился в том, что мы – торговые агенты?

– Да и плевать, – Фигаро пожал плечами, пинком сбрасывая на пол одеяло, – один хрен куратор собирается использовать нас для ловли на живца, так что пусть подозревает что ему угодно. Это даже и к лучшему: вот налетит капитан на нас из кусов с шашкой наголо, а мы его повяжем, да и допросим с пристрастием. И будут господину куратору его доказательства.

– Это да, да только вряд ли Нот самолично станет прыгать на нас из этих ваших кустов... Кстати, вы обратили внимание на его оговорку? Ну, насчёт места, где мы вчера рыбачили? Он за нами следит и не краснеет.

– Не уверен, что это была оговорка. – Фигаро попрыгал в центре комнаты поднимая в прыжке руки, тем самым поставив условную «галочку» в пункте «сделать утреннюю зарядку». – Он именно что не краснеет, демонстрируя нам, что помощь помощью, а мы всё равно у него под колпаком. Но это на самом деле хорошо: раз демонстрирует, значит, не догадывается, кто мы на самом деле такие. Перед инквизиторами или ОСП-шниками он бы так выкобениваться не стал... О! Вы перемыли всю посуду! Искренне благодарю. Я ненавижу мыть посуду.

– Вот ещё! Скажете тоже! Я её разбил, а потом из осколков сотворил заново, но уже чистой. Я тоже ненавижу мыть посуду... Ладно, давайте завтракать и постепенно собираться. Предлагаю взять с собой все наши вещи, а то мало ли, что нам там, на этой Хлюпи, может понадобиться.

– И удочки!

– И удочки, само собой... Кстати, Фигаро, а как ловят краба? Не на крючок же?

– Справедливости ради хочу отметить, что крабов иногда поднимали крючком – случались и такие эксцессы. Но это единичные случаи, забавные оказии, не более. Крабов ловят ловушками или руками.

– В смысле – руками?

– Вы пока собирайтесь, а я быстренько побреюсь, и всё вам расскажу. В общем, если вы не собираетесь заготавливать крабов в промышленных масштабах – а мы не собираемся, верно? – то ловушка станет нашим первым и самым лучшим выбором. Ловушки бывают нескольких видов...

Причал номер один оказалось не так сложно найти, как идентифицировать. Он, действительно, находился совсем рядом с озерцом, где следователь и колдун вчера рыбачили, но называть его «причалом», пожалуй, было перегибом: тихая излучина реки, где в пятне зелёной ряски зачем-то торчал одинокий ржавый буй, импровизированная пристань являвшая собой дощатый настил к которому канатами были привязаны старые драные покрышки, несколько утлых лодочек привязанных к деревянным столбикам (Фигаро постоянно забывал, как эти столбики называются), да деревянная теплушка над которой болталась криво прилепленная доска с меловой надписью «Администрация».

Во всём, что так или иначе было связанно с кораблями и мореходным делом следователь понимал примерно ничего, путая киль с утилем, однако сама по себе морская романтика была ему вовсе не чужда, путь даже здешний водоём больше напоминал очень большую