Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

Присаживайтесь,– Мерлин похлопал рукой по низкой широкой скамейке, – подождём нашу Рыжую Бороду. Пусть тащит топливо и масло, а то ни дров ни угля я в трюме не нашёл... Эх, красота! Вода, ряска, камыши, птички летают... Кстати, а это правда, что болото может это... ну... засосать?

– Сильно преувеличивают. – Фигаро усмехнулся, уселся рядом с колдуном и достал из кармана пачку сигарет. – Помню, когда мы в войну стояли под Сувалками, там болота были – ого-го! Закачаешься, какие были болота. Мы по ним долго лазали, и я так скажу: утопнуть по дурости в болоте, конечно, можно, да только оно ж и в озере можно. Можно и в луже, если сильно не повезёт. А трясины... Ну, бывает, что сапог потеряешь. Вязкий ил на дне штука, конечно, неприятная, но ты в него ещё поди залезь. А вот если танк, то да, пиши пропало. Лично видел, как огроменная танкетка за ночь завязла по самую башню – оставил какой-то дурак в трясине. И всё, так, наверное, там там до сих пор и стоит, если совсем уже в грязь не ушла. Но то здоровенный кусок железа весом в десятки тонн. Человеку в болоте пропасть не так просто. Вы лучше расскажите, что в этих живописных местах может нас сожрать. Чего бояться? А то вы же меня знаете, я на всякий случай, начну бояться всего вообще.

– Так,– Артур немного подумал, – ну, во-первых, конечно, это змеи. Как ни странно, смертельно ядовитых змей на Хлюпи нет, так что если вас тяпнет какая-нибудь перепуганная медянка – не паникуйте. Однако местные змеи берут не ядом. Болотный питон – чешуйчатая труба длиной около пятидесяти метров способная проглотить трактор. Сжимает своё тело с такой силой, что от человека остаётся только красная лужа, очень тихая, очень осторожная, охотится из засады. К счастью, питается эта милашка, в основном, крупными пернатыми, так что нам не угрожает. Потом живоглот: это такой живой шарик, состоящий из пасти, желудка и задницы, причём в пасти просто неприличное количество зубов. Перекусывает железную трубу в три четверти дюйма лёгким движением челюсти, очень подвижен и имеет мозг чуть больше булавочной головки, поэтому атакует до последнего. Невелик, но охотится в стае, и эдакая стая может обглодать вас до костей менее чем за двадцать секунд.

– Не надо меня до костей. А что с ними делать? Ну, если нападут?

– Пинайте ногой. Кроме шуток: эти пушистые шарики здорово летают если им наподдать... Едем дальше: тигрокрыс. Редкий зверь, но зная вашу удачу, Фигаро, нелишне будет предупредить и о нём. По сути, это полосатая крыса размером с небольшого слона, крайне неразборчивая в еде. Невероятно быстрая и опасная тварь, но не умеет нападать тихо, так что от неё можно заранее убежать. Ну, или спрятаться. Только не на дереве – тигрокрысы великолепные древолазы. И, само собой, ухлюп, он же ильный крокодил. Неоспоримый лидер местной пищевой цепочки, бронепоезд животного мира, титан, колосс и редкая сволочь, которую мы, надеюсь, не встретим. Хуже всего то, что ухлюп будучи продуктом химеризации, или же, по-простому, воздействия эфирных аномалий на живую плоть, крайне устойчив к колдовству. Сердце я, например, ему заклятьем не остановлю. К тому же, там этих сердец то ли пять, то ли восемь – точно не припомню.

– Эм-м-м... И как с таким бороться?

– Не встречаться. Кроме шуток. Есть, Фигаро, в мире вещи, которых стоит просто избегать... О, а вот и наш флибустьер со своими приспешниками. Тащат сундуки с сокровищами. Впрочем, я предполагаю, что это, скорее, просто ящики с дровами... Ага, так и знал... И масло. Замечательно.

– Может им... того... помочь?

– Лучшей помощью профессионалу будет то, что вы не станете ему мешать. Пусть делают своё дело. Надо ещё будет не забыть уточнить насчёт этого проводника, который покажет нам домик бывшего начальника ВОХР. А то «где-то там на острове» это те самые указания, с которых начинаются самые большие приключения: люди приплывают в Америку вместо Индии, где-то теряется целый лес, а медведи оказываются там, где их отродясь не было... Хм-м-м... Странно: холодком потянуло. И мерзким таким... Призрак, что ли, рядом?

Но Фигаро уже и сам почувствовал то, о чём говорил Артур, и даже судорожный писк Терентия «опасность!» оказался несколько запоздалым.

Чувство было странным: тянущий, почти болезненный морозец прямо под сердцем, что рикошетом отдавался в спину и ноги. Не та липкая настойчивая темнота, которой сигнализировал о себе Договор Квадриптиха, а, скорее, именно так, как сказал Мерлин: быстрая, нервная и словно размазанная по всем органам чувств дрожь, что сопровождает привидение, с опаской заглянувшее в вашу комнату посреди ночи. Ощущение чего-то нездешнего, и, в то же время, чего-то весьма конкретного, имеющего форму, имя и положение в пространстве, ощущение тяжелого взгляда, что уставился прямо вам в затылок, будто из форточки внезапно потянуло сквозняком и где-то далеко, на самой границе слухового восприятия, с оттяжкой хлопнула оконная рама.

Следователь машинально потянулся за револьвером, и тут воздух прямо перед ним пошёл странной мелкой рябью, дёрнулся, сгустился, а в следующий миг на узком релинге появилось существо.

Фигаро сразу узнал его: именно это создание не так давно они видели в ресторации «У барашка». Серый плащ, мелкие острые зубы в широкой пасти, гребень на плоской голове и прозрачное, словно отлитое из хрусталя тело. Кажется, половой у которого Артур купил «синюю пыль» говорил, что хамелеона зовут Кифер, но следователь понятия не имел, насколько сильно отличаются хамелеоны и как в принципе отличить одно такое существо от другого.

А вот Мерлин отреагировал гораздо оперативнее: между «торговыми агентами» и хамелеоном с треском возникла едва различимая прозрачная мембрана; наверняка какой-то из щитов высшего сопромага. При этом, судя по позе колдуна, он был не столько встревожен, сколько заинтересован неожиданным визитом.

– Приветствую, Мокрый. – Голос колдуна был совершенно спокоен.– Что привело тебя сюда?

Голова хамелеона повернулась в сторону Артура. Это произошло так быстро, что следователь даже не заметил самого движения, а лишь его конечный результат. Рот существа приоткрылся, и Фигаро услышал тонкий свист, будто внутри этой ящерицы-переростка прорвало трубу парового отопления. Свист стал громче, тоньше, а затем как бы рассыпался на отдельные слова. Всё же, было видно, что человеческая речь даётся хамелеону непросто.

– С-с-с-сухие. Ос-с-с-с-ставайтесь здесь. Не ходить в жилищ-щ-щ-щ-ще уш-шедш-шего в глубины. Опас-с-с-сность. Хозяин