Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

– Резюмируя: у нас опять слишком мало информации. – Мерлин зевнул, почесал в затылке и ткнул пальцем в трубу баркаса, из которой уже вовсю валил дым. – Пойду-ка я проконтролирую, чтобы нам плавсредство не развалили, да подлатаю заодно котёл.

– А, кстати: кто будет управлять этим корытом? Я не моряк.

– Я буду. – Артур беззаботно махнул рукой; всем своим видом колдун демонстрировал энергичное благодушие. – Я командовал фрегатом и даже участвовал во взятии на абордаж одного небольшого кораблика Вечного Халифата. Это было давно, но уж с этой плавающей кадушкой я как-нибудь управлюсь. А вы пока что давайте, распаковывайте удочки. Сейчас будете посвящать меня в тонкости ловли рыбы с лодки...

Мерлин не просто «подлатал» котёл; старый колдун, ругаясь и что-то бормоча себе под нос, убрал из трюма всю воду, после чего покрыл изнутри хлипкие доски баркаса водоотталкивающим лаком (не трансформированным из воздуха, а самым что ни на есть настоящим, из жестянки на которой красовался логотип «Фродо и СынЪ»: кольцо, вулкан и наковальня. Фигаро даже не стал спрашивать, на кой чёрт Артур таскает с собой такие штуки; колдун бы всё равно ответил в своей манере, заставив следователя самого задуматься о покупке банки проклятого лака, чего Фигаро делать совершенно не хотелось – его саквояж и так уже с трудом закрывался.

Стенки котла Мерлин, в конечном счёте, починил заклятьем, а не сваркой, ворча, что, мол, «к этой жестянке хрен прихватишься», после чего, достав из чемодана целую кучу реторт, колб и баночек, увлечённо принялся смешивать в них какие-то резко пахнущие разноцветные жидкости.

– Это катализатор для топлива, Фигаро, – терпеливо пояснил Артур, когда следователь высказал осторожное опасение насчёт безопасности проводимых колдуном алхимических процедур. – Этот рыжий, с причала, сказал, что проводник будет ждать нас к полуночи, и что примерно к этому же времени наш баркасик прибудет к месту назначения. Я немного... м-м-м... ускорю судёнышко, придав ему небольшого пинка. И нет, оно не развалится, Фигаро. Я не считаю дифуры в уме, но уж с простейшим сопроматом как-нибудь слажу. А теперь подайте-ка мне вон ту коробочку и стеклянную палочку.

– Только не говорите, что у вас с собой в чемоданах ещё и целая куча опасных алхимических субстанций. – Следователь протянул колдуну то, что тот просил и с опаской отошёл на пару шагов. – Нет, я знаю, что всякие экзотические лекарства и яды у вас всегда с собой, но меня, признаться, больше беспокоит то, что взрывается и горит.

– Резонное беспокойство, – неожиданно согласился Мерлин, добавляя к бледно-зелёному раствору пару капель бесцветной жидкости из похожего на пипетку устройства, – вы совершенно правы. Яды не так опасны потому что их проще хранить, однако нестабильные субстанции обожающие вступать в бурные экзотермические реакции я у себя не держу. Особенно учитывая наш образ жизни и ваш неизбывный талант влипать в неприятности. Нет, я создаю нужные химикаты прямо на месте.

– Создаёте опасные вещества из воздуха? – Следователь скорбно покачал головой.– Любой преподаватель АДН влепил бы вам «неуд» по колдовской трансмутации. Просто за нарушение правил техники безопасности.

– Любой преподаватель АДН, – спокойно парировал Артур-Зигфрид, – конечно, влепил бы «неуд», вот только не мне, а вам. Чем отличается базовое преобразование от элементарной трансфигурации?

– Эм-м-м-м...

– Именно. Подайте мерную колбу, волшебник-недоучка. Так вот: я сейчас не занимаюсь преобразованиями вещества на атомном уровне, создавая золото из свинца – это действительно весьма опасно; там можно насоздаваться до смерти – а просто меняю местами водородные связи, втыкая их в другие места и создавая один углеводород из другого углеводорода. И только. Всё что я сейчас делаю при помощи колдовства я точно так же могу проделать и в алхимическом цеху. Просто у меня его нет, равно как и нет времени ждать, покуда все нужные мне реакции пройдут естественным путём... Ага, готово. Эта штука очень сильно снизит температуру горения топлива. Пойдём с ветерком, Фигаро!

Если ту скорость, которой у Артура получилось добиться от старого баркаса была «с ветерком», то следователю оставалось лишь гадать, какой же изначально была крейсерская скорость этого корыта. Баркас шёл быстро, но, по мнению Фигаро, недостаточно быстро. Он смотрел на проплывающие мимо берега узкой речушки заросшие похожими на растрёпанные головы кустиками и думал, что даже его моторваген на дороге ведёт себя куда резвее. Однако Мерлин был очень доволен результатом, хлопал в ладоши и, задирая нос, то и дело повторял, что, мол, тринадцать узлов для парового двигателя – не шутка, и что баркасик теперь можно смело зачислять в ряды королевских ВМС.

Следователь не стал спорить: колдун, как правило, хвастался не без причины. Вместо этого он покопался в багажном отделении, где среди погрызенных крысами ящиков и мотков старого, разваливающегося от времени шпагата нашёлся неплохой шезлонг, вроде тех, что выдают при входе на платные пляжи за пять медяков: полосатая ткань и скрипучий каркас из ржавых железных трубок. Фигаро поставил шезлонг прямо в центре палубы, уселся в него, откупорил запотевшую бутылку тёмного пива (он заранее заготовил целых два ящика и таскал их с собой в громадном чемодане, который выцыганил у Мерлина) и с наслаждением принялся его прихлёбывать, обозревая окрестности.

На штурвал – обыкновенное деревянное колесо с длинной ручкой-штырём – посадили Терентия, строго наказав чёрту удерживать баркас посерёдке реки и звать в случае появления непредвиденных препятствий, так что сейчас Другой, лениво помахивая хвостом, дремал прямо на ободе штурвала, наплевав на все законы гравитации. Штурвал время от времени со скрипом покачивался из стороны в сторону; вместе с ним покачивался и чёрт, а судно держало курс ровно и надёжно, словно его рулевой не дрых, а зорко смотрел вперёд, правя баркасом железной рукой.

Река, плавно изгибаясь зелёной змеёй, бежала по лесной чаще то разливаясь полноводной широкой поймой, размывающей заваленные бурым илом полянки, то превращалась в старицу, где над тихой тёмной водой в тонких лучах солнца, сумевших пробиться сквозь кроны огромных деревьев звенели серебряные стрекозы, а временами становилась самым настоящим болотом, заросшим камышом и ряской, где среди зелёных листьев-тарелок серая цапля внимательно выслеживала что-то серди покрытых жёлтой травой прибрежных кочках. У следователя руки чесались закинуть удочки прямо здесь и сейчас, но он терпел, памятуя рассказы рыжего «пирата»