Бесконечность - Марцин Подлевский

Но принц Натриум Ибсен Гатларк, Поверенный Жатвы и последний трансгресс, рожденный психофизией, созданной Антенатом, молчал. Во всей Выжженной Галактике не осталось от него ни малейшего следа.

7

Точка

Я думаю, что эксперимент не создаст единый концентратор личных данных. То, что мы можем создать, будет новой формой машины, в которой человеческий биологический элемент окажется лишь дополнением. Такое существо станет олицетворением персонали. Остается вопрос: сможет ли эта персональ функционировать без своего биологического элемента? И наоборот: сможет ли тело, а прежде всего мозг, существовать без поддержки персонали? По-моему, это совершенно невозможно.

Хроники Научного Клана,

секретный эксперимент «Персональ»,

пров. группой Тана Онимы и Скай Тлут

Мертв.

Он даже не хотел думать о таком абсурде. Он не был мертв! Он существовал. Он думал. Вопреки приговору, произнесенному ИИ, который когда-то был человеком… Вопреки испуганному взгляду Грюнвальда.

Ложь, прошептал он. Ложь. Но из его уст вырвался лишь тихий стон, перемешанный с холодом. Краем глаза он увидел кусок своей кожи — странно бледной и жесткой, окружающей истощенное тело, как искусственная оболочка.

Я — Хаб Тански, подумал он. И я не мертв. Я жив. Я должен жить!

— Каюта, — сказал Миртон. Его голос был хриплым, на грани сдавленного крика. — Там ты и будешь сидеть. В своей собственной каюте. Без права выходить.

— Прекрасно, — прохрипел компьютерщик.

— Это должно быть какая-то… ошибка, — неуверенно сказал капитан. — Доктор Харпаго?

— Да?

— Ни слова остальным, мы поняли друг друга? — Грюнвальд провел рукой по лицу. — Сколько оперативной памяти ты можешь выделить на дополнительные исследования?

— Немного, — ответил ИИ. — Без поддержки Тански я должен заняться ключевыми элементами корабля, а также самим глубинным скольжением, и все равно мне понадобится помощь Помса. Поэтому самое важное — это ремонт АмбуМеда. Что касается самого Хаба, то после ремонта я бы предложил крио. Не стазис. Я не уверен, что он сработает как надо. Белая Плесень предназначена для живых, а не для мертвых.

— Хватит болтать о смерти, Джонс! — рявкнул Миртон. — Ты когда-нибудь видел ходячего мертвеца?

— Если вы об этом, капитан…

— Я не говорю об этой бледной дряни, — поморщился Грюнвальд. — Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

— Знаю, и поэтому предлагаю крио.

— Нет… — простонал Тански. — Никакого замораживания…

— Ты уверен? — спросил Миртон. — Мы не знаем, что с тобой. Без АмбуМеда мы не сможем…

— Никакого замораживания в полевом АмбуМеде, — прервал его компьютерщик с нажимом, наконец собравшись с силами и самостоятельно вставая на ноги. — Ни в коем случае.

— Пока что мы все равно ничего не можем сделать, — заметил бдительно Джонс. — Ничего, пока Месье не закончит ремонт оборудования. А он даже не начал…

— Хорошо, — прохрипел Грюнвальд, снова протирая лицо рукой. — Вот официальная версия: Хаб получил осложнения после повреждения АмбуМеда, который пытался его заморозить. Сейчас он медленно приходит в себя. Он пережил… как это назвать? Посткриогенный шок. Мы узнаем больше, когда АмбуМед будет починен. До тех пор Тански находится в своей каюте…

— Эта каюта, — спокойно сказал ИИ, — должна быть закрыта.

— Нет, — не согласился Миртон.

— Мы не знаем, не будет ли Хаб в таком состоянии представлять угрозу для экипажа, — заметил Харпаго. Тански улыбнулся бледными губами.

— И кто это… говорит, — отрезал он. Но призрак не отреагировал на выпад.

— Не стоит сравнивать эти ситуации, — прервал Грюнвальд. — Доктор… видел Глубину. Состояние Хаба… пока загадка, но не заметно, чтобы его психика изменилась.

— По крайней мере, пока, — заметил доктор.

— Хватит, — решил Миртон. ИИ «Ленты» слегка дрогнул и исчез. Тански снова улыбнулся, и, может, из-за этой улыбки он целое мгновение действительно выглядел как труп.

— Так… что? — прохрипел он. — Прогуляемся до каюты?

— Прогуляемся, — согласился Грюнвальд. — Но не привыкай сильно расслабляться. Ты нам нужен.

***

Пока что все выглядело вроде бы под контролем.

Прыгун все еще был «Черной ленточкой», но его призрачная структура — то ли благодаря предыдущему опыту прыжков, то ли благодаря способностям Грюнвальда — оказалась гораздо более устойчивой. Конечно, везде был мороз, холод, а в помещениях слышались эхо и шепот. Однако мертвые не приходили, хотя их присутствие чувствовалось кожей.

То же самое было с материальностью предметов. Мерцание поверхностей и искажения перспективы по-прежнему появлялись, но того, что сделал Миртон — и пробудившийся к самосознанию Джонс — было достаточно, чтобы считать это обычным неудобством путешествия. Была только одна проблема. Они никогда не скользили так далеко.

Установленный Пинслип Вайз первый пункт сбора в NGC 2243, в созвездии Большого Пса между Рукавами Персея и Ориона, был настолько далек от их местоположения, что скольжение напоминало использование большой глубинной дыры. Они перемещались почти на две тысячи световых лет со скоростью, которую им было трудно даже рассчитать.

В случае большого глубинного прыжка, составляющего максимум пятнадцать световых лет, «Лента» могла пролететь через Глубину за время от семнадцати до восемнадцати часов. Но время, проведенное в метапространстве, никогда не удавалось рассчитать точно. И дело не только в том, что, например, полет нескольких единиц сразу после их синхронизации давал некий средний скачок, или в том, что результаты зависели от мощности и степени износа ядра. Глубина бывала капризной, о чем свидетельствовали, например, ее отголоски, появлявшиеся перед прибытием кораблей. Здесь расстояние теряло значение. Бывало, что корабль, летящий через дыру, оказывался у цели значительно раньше… или позже, чем ожидалось.

А в случае глубинного скольжения было еще хуже. Оно оказалось быстрее, чем прыжок через Глубину или дыру, но необходимость корректировки во время полета приводила к хаосу в расчетах. На этом фоне известный им сверхсветовой двигатель «Темного Кристалла» выглядел гораздо более стабильным. Правда, Кирк когда-то упоминала о временных дилатациях или о необходимости следить за траекторией полета, но Эрин, немного завидуя ей, утверждала, что загадочный сверхсветовой двигатель был гораздо проще в управлении, чем плавание в глубинном пузыре.

Именно это они и чувствовали. Глубинный пузырь. И безумие, скрывающееся под его поверхностью.

Неудивительно, что им нужен был Хаб.

Пока что они без проблем приняли