Танец теней - Гурав Моханти

Эти двое – первые, величайшие, чистейшие, Яма и Ксат – единственные боги, которым стоит поклоняться. Это миссия этралов. Посвятить королевство Истинным Богам! Дабы собрать наших детей вместе для Войны Погребальных Костров!

Дети принялись хором повторять за ним:

– Мы – Унни Этрал, покровители умирающих и больных, опустошения и пепла, посланники Отца Ямы, Бога Смерти и Тьмы, и Матери Ксат, Богини Жизни и Света.

Увидев Ачарака, жрец с учениками попятились во мрак, и Мати наконец смогла рассмотреть эту разрушенную залу.

Впереди виднелся разбитый вдребезги алтарь какого-то бога. И эти обломки укрепили подозрения Мати. Этот храм не всегда принадлежал Яме и Ксат.

У алтаря сидел на корточках закованный в цепи мужчина – цепи были достаточно свободны, чтоб он мог рассматривать какие-то бумаги и писать на пергаменте. Подойдя ближе, она увидела, что лицо незнакомца перекошено от боли. Он казался чудовищем, а не человеком: плечи были покрыты жесткими рыжими волосами, на огромной голове, сидящей на мощной шее, виднелась пара красивых рогов, элегантно закрученных спиралью. Мати впервые видела в Магадхе асура и потому, прищурившись, начала его рассматривать. Асур обернулся, и его глаза тускло блеснули, как грубые кинжалы.

– Познакомьтесь с Майасуром, царевна. Он оруженосец лорда Шишупала. Возможно, вы его знаете? Господин Шишупал отправился в изгнание, думая, что Майасур благополучно вырвался из лап Империи. Но это жалкое создание было слишком любопытным. Мы поймали его, когда он пытался изучать здешние сооружения. Яма спас его от правосудия, сделав архитектором. Он превратит этот алтарь Сканды в подлинный храм Жизни и Смерти.

Сканда… Мати натыкалась на его идолов на черном рынке, потому что верующие в него постепенно стали его последователями, так что вскоре образовался его культ и идолы стали храниться в коллекциях. Лишь поэтому она вспомнила, что Сканда был забытым Богом Войны. Было так странно, что древний храм Сканды затерялся в памяти магадхцев, как и первенец Джарасандха.

– Здесь как-то странно.

Воздух стал плотным, дышать было трудно.

– К этому нужно привыкнуть. Некоторые хранители пламени прошлого полагают, что Раджгрих расположен прямо на лей-линии. Я нахожу правду в их словах. Лей-линии были проводниками между Вратами силы, и Раджгрих правит самым могущественным городом из всех. А поскольку мы стремились к Вратам, это привело нас к сему заброшенному храму.

– И, увидев, что отсюда ушел Бог Войны, вы сознательно превратили его в новый дом Бога Смерти.

– Врата войны ведут к смерти, не так ли?

Мати едва его слышала. Она перестала обращать внимание на вещи, которые не понимала. Она вспомнила, что у нее есть более насущные проблемы. Принимать Вачан было безумно рискованно. Это была игра с жизнью. Но теперь, когда она так легко дала на это соглашение, она не могла отступить. Проклятье. Если она не сможет разыграть все как по нотам, она погибнет здесь и сейчас. Если она не возьмет Вачан, послушники, притаившиеся в темноте, убьют ее прямо на месте или сделают что-то такое, что точно навсегда лишит ее возможности иметь дитя. Для этралов это будет всего лишь мелкое, хотя и крайне необходимое неудобство. Мати содрогнулась от страха, представив себя на кровати, где только что лежала та несчастная девушка.

Нет, она должна была найти выход. Она провела языком по деснам, перебирая в голове весь арсенал ужасных идей, пытаясь найти наименее плохую.

Ачарак предложил ей сесть рядом с расположенным в центре комнаты богато украшенным камнем, на котором была начертана стилусом замысловатая мандала. Вскоре к ним присоединился намин – явно из Оранжевого Ордена. Его руки тоже были скованы. Логично. Дурьодхана однажды рассказывал ей, что Вачаны могут быть наложены только с согласия Семерых, и очень, очень немногие жрецы Оранжевого Ордена обучены этому ритуалу. И жрец из Оранжевого Ордена вряд ли когда захочет помочь этралу… добровольно.

– Охрана жрецов, способных наложить Вачан, обходится весьма недешево, царевна. Предполагалось, что он должен был заниматься новым ракхджаем при императорском дворе, но я привел его сюда специально для ваших нужд. Вачаны могут порой закончиться весьма… грязно.

Ублюдок.

Если бы у Мати было время, она могла бы попытаться соблазнить намина, чтоб тот выполнил ее просьбу, но самое большее, что она могла сделать сейчас, – это сверкнуть перед ним грудью. Намин попросил всех закрыть глаза и, прежде чем Мати успела приготовиться, завел молитву. Ритуал был совершенно неясен, но в этих произнесенных шепотом словах было что-то холодно прекрасное, чувствовалось какое-то мрачное красноречие.

Не в силах сопротивляться, она открыла глаза. Воздух вокруг них заколебался, как будто в нем ожило нечто зловещее. Рядом с ними заклубился туман, его призрачные усики поползли к их сцепленным рукам, обвиваясь все плотнее, словно пальцы вокруг горла. Мандала ожила, светясь зловещим, пульсирующим светом, как будто в ней погибали тысячи светлячков, и их догорающие угольки попали в ловушку под самой поверхностью.

Мати потерла глаза свободной рукой, отчаянно пытаясь избавиться от этого видения. Когда она снова открыла их, туман исчез. Свет тоже погас. Свет просто играет злую шутку с воображением, и ничего более. И она снова решительно закрыла глаза.

Вскоре пришло время произносить слова. Проклятье. Что же она творит? Может, ей попытаться убежать? И именно в этот миг из дальних закоулков памяти всплыли слова Дурьодханы. Закон податлив. Все, что не запрещено, разрешено. Она улыбнулась. Следующие несколько минут ей предстояло сыграть в главную игру всей ее жизни.

IV

Мати мгновенно ощутила эффект Вачана. Ей казалось, что все сухожилия растянулись, нервы напряглись, а мышцы сократились. Как же сильно ей сейчас хотелось пожать чью-нибудь руку – и раздробить ее в порошок. Одновременно ей казалось, что поверх всей напряженной массы ее мышц лежит тяжелая броня – броня, которая, как она чувствовала, могла сжаться и раздавить ее в любой момент.

– Дело сделано, – сказал закованный в цепи намин. – Теперь Вачан связывает вас вашими словами, как вы связали себя друг с другом.

– Превосходно. – Ачарак поднялся, разминая руки, и направился к разбитому алтарю, чтобы умыться водой из ведра. – Увидимся позже, царевна. Задержитесь здесь ненадолго. Полюбуйтесь видом.

– Вачан, как и Законы, требует точной работы, – прошептал намин Мати, стоило Ачараку удалиться. – Он слишком сильно фокусируется на форме, а не на содержании. Например, если кто-то тщательно проговаривает клятву консумировать брак и не беременеть в будущем, сеть Вачана не мешает уже носить ребенка.

Мати резко с тревогой глянула на намина, ее глаза расширились, как у моряка, увидевшего риф. Откуда он мог знать? Одежда Мати была мешковатой, как штаны барда, так что никто бы