Танец теней - Гурав Моханти

лучшему пути. Жребий был брошен. Порядок пророс грязными венами сквозь всю ткань цивилизации, и Хаос уже не мог этого уничтожить. И новорожденный мир… боялся йогинь. А мужчины привыкли уничтожать то, чего они боятся. Но вот саптаматрики… В их существовании Вахура сомневалась.

– Ракшасы, да будут благословенны их демонические сердца, подарили нам это обветшалое жилище, расположенное за пределами их города. Другие, возможно, возмутились бы, что нас презирают, подобно изгоям, но мы-то понимаем, что дело не в нас. Законы Древесных городов запрещают людям селиться на землях их Купола. Так что мы не собираемся жаловаться. Как видите, желаний у нас не много. Мы помним, как мы жили на деревьях, скрывались в пещерах, ютились на кладбищах, отбиваясь от мужчин, которым нужна была не наша мудрость, а наши тела, – и потому этот обветшалый храм стал для нас дворцом. – Аиндри остановилась перед одной из колонн и, подняв с пола глиняную чашу, передала ее Вахуре. – Вот, – вздохнула Аиндри, наливая из глиняного горшка, в котором плавала фиолетовая орхидея, напиток аквамаринового цвета. Вахура отчетливо понимала, что, если она хочет спать спокойно, спрашивать, что это, не стоит. И все же Аиндри принялась объяснять: – Традиционный приветственный напиток. Приготовлен из сухого имбиря, лимонной кожуры, цветов, тростникового сока и человеческой крови.

– Благодарю вас, досточтимая Матрика.– Она могла бы солгать, что постится, но после истории об утраченном наследии не стоило рисковать обидеть йогиню. Закрыв глаза, девушка сделала глоток, изо всех сил стараясь пить так, чтобы напиток проскользнул в горло, не коснувшись языка. Горло обожгло огнем, и она поспешно отвернулась, стараясь скрыть гримасу – как раз в тот момент, когда йогини переворачивали трупы, чтоб обмыть их сзади. Во имя Кузницы! Кровь, должно быть, принадлежала кому-то из этих покойников, и от одной этой мысли ей пришлось опереться на столб, чтобы подавить рвотные позывы, от которых она, как и все ранее проглоченное, тут же оказалась бы на земле.

– Заинтересовались телами? – спросила Аиндри. – Они нужны для ритуала майтхуны. На следующий день их головы отрубят с одного удара, а на обезглавленных телах наши практикующиеся соединят свои тела и души. А до тех пор наш долг – поддерживать их свежесть… – Йогиня резко остановилась, обнаружив, что ошеломленная Вахура уже за нею не идет. Разум девушки помимо ее воли распахнул очередную дверь во дворец памяти, дав ей возможность увидеть страницы «Секретов тантры» ачарьи Васа Яны.

«Майтхуна, где Шакти и Шайва сплетаются в союзе божественных духов, – обряд, при котором плотские порывы сдерживаются на протяжении всей церемонии совокупления только для того, чтобы ритуально поглотиться после. Она позволяет своим садхакам, практикующим, достичь временной божественности в физическом блаженстве камы и духовном освобождении мокши. Семя…»

– Охота за свежими трупами, – Аиндри повысила голос, чтобы вернуть Вахуру из мира тантры в мир небожественного, – сопряжена с огромной опасностью. Что, если в этот день никто не погибнет? Богиня знает, что смерть окончательна, но никогда не предопределена и, если вдруг рядом окажется целитель, смерть и вовсе может застрять за дверью. Так что мы готовимся заранее.

Вахура никогда бы в этом не призналась, но ей, как библиотекарю, казалось достаточно мудрым желание запастись нужными «продуктами» заранее.

– Разумеется, это всего лишь предосторожность, – пробормотала она, безумно желая, чтобы Аиндри поскорей отвела ее к Зубее, но боясь прервать ее из вежливости.

– Рада, что вы это цените. – Аиндри наклонилась ближе, словно собираясь поделиться важным секретом. – Старшие йогини не одобряют наших действий. Разве нельзя просто пойти и выкрасть свежие трупы из города?..

– Нельзя, поскольку они не отдают предпочтение простому перед необходимым, – раздался внезапно тихий голос.

Аиндри зажмурилась – так закрывают глаза воры, залезшие с головой в шкаф и застуканные хозяином.

– Да, матрика Зубея!

Матрика Зубея, глава клана жриц смерти, была одета почти так же, как Аиндри, но Вахура почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и девушка замерла, не в силах отвести взгляда от ее лица, с таким мастерством была расписана кожа йогини. По щекам наискось проходили три нанесенных цветочным пигментом полосы – фиолетовая, черная, фиолетовая, – разделяющие скулы напополам. Над бровями вились, исчезая в непослушных серебристых, ниспадающих каскадом слева и коротко подстриженных справа волосах крошечные голубые руны. Казалось, что она была не старше Вахуры – но только казалось. На лице Зубеи была начертана мудрость, а глаза были слишком уж проницательны.

– О боги, ты такая высокая! – Переступив порог, Зубея обняла Вахуру. И это было не формальное, вежливое объятие, йогиня облапила девушку, как медведь, так что Вахура даже ощутила округлые формы матрики и почувствовала идущий от нее цитрусовый аромат с нотами сандалового дерева и жасмина. Вахура внезапно остро ощутила, какая же она грязная и потная – пусть даже сейчас вся одежда и высохла, – и попыталась отстраниться, но Зубея еще некоторое время не выпускала ее из объятий.

То, насколько плавны и мягки были очертания самой Зубеи, заставило Вахуру остро осознать, насколько же она сама непропорциональна. От отца девушка унаследовала огромный рост – таким только рыцарей пугать, а рано появившаяся грудь стала причиной для множества насмешек, которые продолжались до тех пор, пока не начались женские дни. Совершенно плоское, почти безносое лицо дополнялось россыпью веснушек, быстро проявляющихся под лучами восточного солнца. Вахура была явно не из тех, при чьем приближении поднимаются даже дверные ручки. Единственное, за что ее хвалили придворные художники, так это за большие, широко расставленные глаза, но Вахура знала, что красивые глаза компенсируют невзрачность только в стихах.

Матрика Зубея с нежной улыбкой повернулась к Аиндри:

– Есть разница между гостьей и пленницей, сестра Аиндри. Как ты думаешь, что заставляет царевну Балха слушать твои разглагольствования и, – Зубея бросила выразительный взгляд на остальных йогинь, – наблюдать за вашими выходками?

Аиндри хихикнула – для таинственной йогини это было просто невероятно – и, поклонившись, поспешила по своим делам. Остальные йогини синхронно развернулись и направились в свои комнаты. Вахура почувствовала, как от этого зрелища у нее кожа сползает с тела.

– Чувство роя, – сказала Вахура. – Я лишь читала о нем. Это воистину… неземное зрелище.

На язык просилось, что она готова обмочиться от страха, но многолетние уроки дипломатии научили ее использовать вежливые антонимы.

– Ты храбрее множества известных мне женщин, – сказала Зубея. – И я приношу извинения за поведение моих сестер. Коллективный разум существует, но гораздо сильнее их желание подшутить. – Зубея улыбнулась, и железное кольцо у нее в носу чуть качнулось.

– Они очаровательны, – вздохнула Вахура, – хотя все такие разные по возрасту, расе и цвету кожи.