В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

и лиц, оказывавших вам содействие, под надзор Эс-Атанинской группы. Там вы будете находиться в ожидании Суда. Вам ясна суть предъявляемых вам обвинений? – добавил он, чуть понизив голос.

Кейджи уже добравшийся до двери и ударивший по кнопке раскрытия дверей, обмяк и замер, безвольно опустив голову на грудь. Энби взвизгнула, вырываясь из сковавших её пут:

– Это не справедливо! Я вправе требовать к себе такого же отношения, как и люди!

Старик кивнул – пространство вокруг него подёрнулось маревом:

– В точности такое отношение и к людям. Если было бы иначе, то вас бы деактивировали без формальностей и все дела. – Он кивнул «ангелу»: – Приступайте.

Тот сложил руки замком, и вокруг биороботов, словно туман пожарища, обнимая их тела длинными узкими языками, образовалось чёрное облако, в один момент полностью их укрывшее. С тихим шёпотом тысяч голосов, как мать, баюкающая младенца, оно подхватило их тела, беззвучно схлопываясь и увлекая за собой, будто всасывая внутрь чёрной дыры.

Мгновение, и ничего не осталось. Лишь прозрачная чёрная струйка дыма на то месте, где был застигнут Кейджи, напоминала о случившемся. Но растаяла и она.

– 6-

– Государь, – «Ангел» склонил голову, – незаконная имплементация пресечена, виновные выявлены и препровождены под надзор уполномоченных органов. Незаконно имплементированные души в количестве одной единицы успешно извлечены и препровождены в Банк. Это же касается и оставшегося контрабандного материала. В настоящее время ведется выявление и поимка всех лиц, являвшемся носителем незаконно имплементированных душ.

В чертах старца снова мелькнула и растаяла дедова ухмылка. Он бросил короткий взгляд на притихшего Илью. Виновато вздохнул:

– Вот умеют некоторые – вроде и всё по делу, и ничегошеньки не понятно, да? – и добавил шёпотом: – Иногда я и сам не понимаю, что он говорит, – он повернулся к ангелу: – Все так, друг мой, продолжайте работу.

Ванильное облако сомкнулось, на мгновение оставив Илью наедине со старцем.

– Что с ними будет? – голос Ильи чуть дрожал от волнения, мысли путались. Он не понимал, как теперь быть.

Старик повернулся к нему:

– Ловко ты придумал – сообщение в космофлот отправить. А мои-то архангелы его и перехватили. Мы давно кой-чего подозревали, приглядывали за станцией. Да только доказательств-то и не было.

Илья ничего не понял:

– Вы появились потому, что прочитали мое сообщение?

– Потому что космофлот ответил тебе на твое, – старик подмигнул. – Вот с поличным, как у вас говорят, и взяли капитаншу-душегубицу. Пойдешь ко мне на службу?

– А что делать надо?

Старик внимательно посмотрел на него, снова на мгновение мелькнули знакомые черты деда Василия и растаяли в дымке:

– То же, что и в свою бытность человеком – душегубов ловить. Высший суд ведь тоже кому-то вершить надо… Так пойдёшь?

– А я не могу вернуть свою судьбу? Снова стать человеком? – Илья замер, пытаясь сообразить, зачем ему снова человеческая жизнь – ни семьей, ни друзьями он не обзавелся, даже дома своего не имел, все больше по временным пристанищам слонялся.

Старик задумчиво вздохнул:

– Ты её исполнил, судьбу-то свою. Потому и зову на службу.

Обман царя Остафе́на

– Я слишком стара для этого, – Каи́ра ворчала, наряжаясь.

Тонкий, полупрозрачный шелк струился по ногам, на щиколотках поблескивали браслеты. Ювелир украсил их крохотными колокольчиками, теперь каждый шаг «звенящей» на самом деле звенел. Каира поправила топ, распрямила плечи. В ее возрасте честные куртизанки занимаются залечиванием душевных ран и обучением молоденьких глупышек, попадавших в сети Гарема по своей воле или по принуждению. Но сегодня особый случай.

Имя ему Фари́з. Главнокомандующий армии-победительницы, поставившей на колени родной город Каиры. Он прибыл, чтобы получить свою дань. И пожелал кудесницу из царского Гарема. Неслыханная дерзость, которую можно простить только непобедимому Фаризу.

Царь Остафе́н, сглотнув обиду, призвал евнуха, чтобы тот выбрал для господина наложницу на эту ночь. И вот тогда-то старый хитрец Джар, главный евнух, с которым у Каиры были давние счеты, и предложил: ублажить Фариза, сохранив при этом честь царя – подсунуть вражескому полководцу старуху, жившую на попечении Остафена и доставшуюся ему от усопшего три года назад дяди.

– Она сихри́я… – напомнил царю.

И тот ухватился за идею, как за спасение, а евнуха Джара обещал наградить золотом, если дело выгорит.

– Если ты ошибешься, он убьет тебя на месте, – мстительно предупредил Каиру Джар у дверей покоев Фариза. – Если только увидит твое старое, измученное болезнями тело – убьет.

Старуха обернулась к нему, усмехнулась:

– Я успею ему сказать, что это была твоя идея, – и прежде, чем он успел что-то сделать ей, выскользнула на балкон.

Ловко перепрыгнула через парапет и спрыгнула на нижний ярус гарема. Джар сыпал проклятиями в ее спину, Каира же самодовольно усмехалась. Губы уже шептали заклинание, которое или спасет ее сегодня, или погубит. Сихрия – значит колдунья. И ведовство не раз ее выручало.

* * *

Фариз скучал в ожидании обещанного лакомства. Он знал, царь Остафен – коллекционер, в его Гареме собраны лучшие цветы континента. Насколько верны эти слухи, он хотел убедиться прямо сейчас. Он знал, ему не посмеют подсунуть залежалый товар, а потому рассчитывал на наслаждение этой напитанной ароматом роз ночи.

Он вяло откусывал виноград, поглядывал на дверь. Тихая музыка, услаждавшая его слух, внезапно стихла. Распахнулись двери.

Фариз на локте привстал: на пороге замерла девушка. Стройные ноги едва прикрывала прозрачная ткань, вышитый драгоценными камнями лиф поблескивал при каждом вдохе юной красавицы, манил и привлекал взгляд к ее бархатной коже, женственным изгибам. Она трепетала под его взглядом так, будто прежде никогда не бывала в покоях мужчины.

Фариз медленно сел, подался вперед. Наложница прошла в зал – тихий звон вторил каждому ее шагу, безошибочно подсказав воину, что перед ним – бесценный дар Остафена, легендарная «звенящая».

Замерев в центре зала, девушка подняла вверх руки и щелкнула пальцами. Ритм, как дыхание, биение его сердца. Каждое движение приковывало к себе, обещало наслаждение и покорность, манило и завораживало. Фариз не мог отвести взгляд, улыбался, словно младенец, с удивлением и восторгом. «Неужели хитрец Остафен подарил ему девственницу? Что попросит он взамен ночи с этой кудесницей?» – вертелось в уме.

Но Фариз уже знал – что бы Остафен не попросил, он выполнил. Даже снизит ежегодную дань.

А «звенящая» продолжала танцевать, то приближаясь, то отдаляясь от гостя, то ускоряя темп, то замедляясь, словно обещая такие же безумные ласки.

– Подойди ко мне, – прошептал он, когда танец, наконец, закончился и девушка замерла, склонив в покорности стройный и гибкий стан. Грудь порывисто поднималась, взбудораженная восточным танцем.

Услышав приказ, девушка подошла