Адвокатка Бабы-яги - Евгения Викторовна Некрасова

их от живой подруги. Та просыпается утром и видит, как поодаль волчонок догладывает кисть взрослой женщины. Девочка прогоняет его, он убегает к старшим, ждущим его на бугре. От старика девочка находит позвонки и нижнюю челюсть, от взрослой женщины – грудную клетку с остатками кожи, руку ниже локтя с кистью, половину черепа с полуседыми волосами, от невесты – череп с косами, длинным, как ещё одна коса, позвоночником и ножные кости, от жениха остаётся таз и одна нога со ступнёй.

Девочка вытряхивает из скелетов остатки жил, а из черепных коробок – фиолетовую курчавую массу, чтобы не давали лишнего веса. Используя сухие травы и ветки как верёвки, она составляет из остатков мёртвых одну покойницу. У неё голова и косы молодой подруги, грудная клетка с сохранившимся мешочком левой груди с соском от взрослой женщины, от неё же единственная верхняя конечность от локтя, таз и одна нога со ступнёй от жениха, вторую ногу девочка составила из веток и позвонков старика, а вместо ступни приладила челюсть старика. Недостающие кости выбирает у загрызенной неподалёку волками сайги. Просит у неё и у всех прощения.

Девочка и её мёртвая подруга бредут по степи ещё пару дней и ночь, девочка не останавливается на еду и ночлег, она не чувствует усталости, не хочет есть, думает, что сама, наверное, умерла. Номадки[8] узнают свою степь, девочка выбирает место, где земля пригнулась пониже, вместе с мёртвой корягами и камнями они копают яму, не очень глубокую, но её хватает. Они уже обсудили, мёртвая номадка укладывается в могилу всеми своими костями, они прощаются, и девочка закапывает её. Выкладывает камни сверху. Ночует рядом с могилой. Доходит до прежних соседей, ест у них и спит несколько дней и просит её отвезти не к матери, а в советский посёлок, в школу.

Советская учительница-начальница расспрашивает девочку, та говорит, что ничего не помнит, только то, как пошли гулять ночью по школе и подруга поранила глаз и упала, а она сама испугалась и убежала. Девочка не хочет врать, просто устала и понимает, что советские не поймут и не поверят. Учительница чувствует, что правда где-то в чужой, малопонятной ей культуре, пытается разговорить девочку, обращаясь к ней на мятом её родном языке, но та молчит. Девочку отпускают и наказывают дополнительным дежурством-уборкой за то, что гуляла по школе ночью.

Её красавицу-подругу увезли лечить в город с высокими каменными домами. В школе потом говорили, что красивый глаз вытек и вместо него поставили стеклянный, и девушка вернулась домой к родителям. Она успела что-то рассказать, и между детьми расплылся на родном языке слух, что наша девочка – ведьма и привела мертвецов в интернат. С ней больше никто из детей не общается до конца школы, даже тихий мальчик-друг за компанию со всеми. Сначала девочке очень скучно, но потом от нечего делать она закапывается в учёбе, интересуется биологией и анатомией, потом идёт в училище, подрабатывает медсестрой. Дальше поступает в мединститут в ближайшем крупном каменном городе, затем её переводят в Москву. Девочка становится судмедэкспертом, дальше профессоркой, перевозит мать и брата, сестра остаётся в родной республике, но живёт тоже в квартире со своей семьёй. Мать скучает по своей родной жизни до самой смерти. Коллеги и студенты нашей девочки делятся, что ей не страшен трупный яд и что каждый раз при новом вскрытии она говорит покойнику на своём родном языке: «Здравствуй, не хочу тебя сильно тревожить. Расскажи мне свою историю».

Её космос

Стёпе было двенадцать лет, когда её украли впервые. Она поругалась с бабушкой так, что, видимо, порвала скатерть реальности. К Крис не пошла, у той проблемы поострее, маме не хотела писать сообщение в эту её Москву. Стёпа спустилась с третьего этажа из дома-скворечника, прошла через двор мимо торчащих бессмертных железяк для белья, похожих на чертей. Двинулась по главной улице города мимо Дома офицеров, кинотеатра, почты, художки, свернула направо, преодолела квартал хрущёвок, пустырь, проскользнула через выгрыз в бетонном заборе и вышла в открытую степь.

Стёпа часто выходила в степь незаконным образом. Как и многие горожане, которые так сокращали путь на дачу или речку. Стёпа с Крис и пристёгивающимися иногда к ним другими девочками и мальчиками вызывали дух Королёва, иногда Степного бога, пробовали курить, целоваться, выковыривали раков из заводей и искали бункер с потерпевшими крушение НЛО. Город-секретик – специальный охраняемый объект – стоял за забором, попасть и выпасть из него можно было только с пропуском. Стёпа давно понимала, что не все города такие, особенно крупные – их трудно было окружить забором, и, видимо, в них нечего было охранять.

Стёпа всё чаще стала выходить в степь одна, подышать, представить себе новизну. Серо-жёлтая полынная свобода. Бабушка говорила ей, ну вот уедешь ты из города и чего. Везде одно и то же, только без родных и знакомых. У Стёпы в Москве вообще-то работала мама, она охраняла объекты. Не такие важные, как их город. Например, музеи. Мама не любила форму, но ей приходилось натягивать её каждый день. У мамы был план – снять комнату или даже квартиру и забрать Стёпу к себе в Москву. Она уже сейчас могла это сделать. Но тогда пришлось бы прекратить посылать деньги домой. Бабушка зарабатывала, они не бедствовали, но маме было важно посылать деньги.

Бабушка не отдавала Стёпу в Москву, но Стёпа туда и не хотела, только может быть погулять. В туристическую поездку бабушка Стёпу тоже не отпускала, боялась, что мама не вернёт. Стёпа знала все эти споры между взрослыми, слышала их скандалы, но они были частью обычной жизни, как забор вокруг её города. С мамой они переписывались, мама слала виды Москвы и Подмосковья, Стёпа отправляла ей фотки со своих прогулок, даже запрещённых, за забором, в степи, новые главы романа (Стёпа писала историю о бетонной супергероине) и жаловалась иногда на учителей, Кристину и даже бабушку.

Бабушку Стёпа любила, та жестоко и смешно выражалась, покупала внучке шмотки, учебники и необходимые гаджеты, помогала ей делать уроки, готовила ей еду, водила её на рыбалку, защищала ярко-яро перед учителями в чатах и на собраниях, предлагала вмазать одноклассникам, если что, но Стёпа не нуждалась в защите. Её называли в школе Степашкой, но это была часть её повседневной истории, полуобзывательство. В остальном Стёпа жила нормально, нейтрально.

Бабушка служила раньше бухгалтером в одной из частей, а теперь открыла в городе