Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

Свен стучал диковинной посудой, смешивая коктейли, и перекидывался шутками с мавками. Кривель как будто ничего вокруг не слышал. Он пожал плечами, словно речь шла о самой очевидной вещи на свете.

— Слова — они лёгкие, понимаете? А дела — нет.

Я молчала. Внутри поднимался протест. Всё внутри восставало против незамысловатой его логики, пытаясь защитить те почти воинственные правила, что диктовало мне моё общество: не проси, не бери, не унижайся и не доказывай. А эти существа вокруг меня, страшные, мрачные, порой угрожающие или несчастные, следовали другим правилам, простым и старым, как мир. И я разрывалась, не в силах определиться, в чём же истина.

— Вы всё по-вашему меряете, — добавил Кривель уже мягче. — А у нас по-другому заведено. Не хуже, чем у вас, просто иначе.

Он кивнул мне — почтительно, как и раньше — и вернулся к озеру. Я подошла и встала рядом, глядя, как голый мокрый ивняк превращается в уютное праздничное место с огнями, музыкой и смехом. Чуть дальше по берегу озера я заметила Рейнхарта. Он сидел на бревне, обхватив себя за плечи, и мелко дрожал. И что-то мне подсказывало, что не от холода.

— Кривель, — сказала я наконец, — можно… глупый вопрос?

— А вы у меня других и не спрашиваете, — философски отозвался он. В тот вечер он явно обрел смелость, и в другое время я бы одёрнула его, но тогда не решилась. — Я весь слух.

Мне было неловко.

— А вот скажи, — начала я осторожно, — Вот допустим, есть женщина. Её, значит, обидели. Мужчина за неё заступился — серьёзно так, проблему решил. А потом… — я запнулась, — ни слова ей не сказал. И даже не посмотрел. Будто и нет её.

Кривель нахмурился.

— Он что же, на печи лежал? — уточнил он.

— Нет, — честно сказала я. — Он… был занят. У него, скажем так, оперативное совещание.

Кривель фыркнул.

— Ну так и чего вы… то есть подруга ваша хочет?

— Ну… — я отвела взгляд, обхватила одну руку другой, пытаясь закрыться от его доброго и внимательного взгляда. — Поддержки, наверное. Доброго слова. Внимания.

— А она что, маленькая девочка, что ли? — спросил Кривель. — Сопли ей подтирать?

Я даже возмутилась:

— Кривель!

— Да вы послушайте, — спокойно сказал он. — Мужик за неё вступился? Вступился. Обидчика поставил на место? Поставил. Значит, сделал, что должно. А дальше он с мужами остался.

Морок пожал плечами.

— Вы возьмите в ум, как на него посмотрят товарищи, ежели перед всеми он дело покинет да в след её помчится, оправдания искать? Не по чину сему. И не по разуму.

Я молчала. Это был странный вечер и странный разговор.

— Он её не бросил, — продолжил Кривель мягче, как будто утешая. — Он просто помог своей девице и пошёл дальше. Это и есть забота. Она не всегда ласковой бывает, зато всегда — надёжной.

— И что же… — тихо спросила я, — ей делать?

Кривель усмехнулся, но не зло — с хитрецой.

— Пусть ваша подруга ерундой не мается. Пусть даст мужику дело сделать. А вот потом, когда всё уляжется, — посмотрит, как он себя ведёт.

Кривель взглянул мне в глаза.

— По поступкам, Василиса Петровна, а не по словам.

Я отвела глаза, чувствуя, как что-то внутри неприятно щёлкнуло, вставая на место.

— Вы, конечно, не глупая, Василиса Петровна, — добавил Кривель уже мягко. — Просто иногда слишком много думаете там, где всё давно решено делом.

— И когда ты только стал таким… Рассудительным? — улыбнулась я, чувствуя искреннюю теплоту к этому мороку. — Каждый раз удивляюсь тебе всё больше.

— Я и сам диву даюсь, — морок развёл руками почти забавно, и от его умудрённого вида почти ничего не осталось. — Тело моё меняется вместе с сущностью, а той словно два крыла воткнули. Так глядишь, в царевича обращусь, как в сказке.

Рейнхарт вдалеке нервно обернулся на стражников, что караулили его. Не сбежать и не дёрнуться никуда, поэтому он снова обречённо уставился на озеро. Мавки рядом с нами начали громко сетовать, мол, послы не выходят к их огню. Мороки развели уже три костра на берегу, и от них тянуло жаром и дымом.

— А что бы ты сделал, если бы стал царевичем? — спросила я мечтательно.

— Знамо, что, — с готовностью ответил Кривель. — Победил бы Кощея и вас спас.

Я посмотрела на него с удивлением, щеки мои разгорелись. Наверное, от костров.

— Да перестань!

— Дурак ваш Иван-царевич, — сказал Кривель в сердцах. И было что-то в его взгляде, в его манере держать себя, что казался он в тот момент красивее иных царевичей. — Дурак и есть. Одна у меня надежда, что Кощей-батюшка наш не таков.

Глава 9

Зеленый туман

В конце концов меня замучила совесть. Пусть Рейнхарт и был слабовольным монстром, но у меня свеновские коктейли вставали поперёк горла, когда я видела его там, на бревне, пока мы пели и пританцовывали, греясь у костров. Наконец, не в силах больше терпеть тревожные мысли, я покинула уютный круг света и ступила в сизую ночь.

— Привет, — сказала я, приблизившись к вампиру. — Сидишь?

Он поднял ко мне болезненное лицо, которое за это время стало совсем белым и высохшим, как у мумии.

— Ох, ну и видок у тебя, — вырвалось у меня. — Хоть сейчас на плёнку к Тиму Бёртону.

— Уйдите, — то ли пригрозил, то ли взмолился Рейнхарт — из-за дрожи было не понятно. — Я не отвечаю… за себя. Прочь!

— Вот ведь вампиры нервные пошли, — вздохнула я, а потом наклонилась к нему совсем близко. Вампиру ничего не стоило бы схватить меня за косу и запустить зубы в шею. Кощей бы меня убил за такую беспечность. И стражники позади напряглись, приготовились защищать свою беспутную царевну. — Там тебе двух оленей поймали. Во-он они, стоят на выходе из леса. Беги скорее, — я хлопнула его по плечу и ощутила острую твердость, — твой ужин подан.

Рейнхарт бросил на меня один короткий недоверчивый взгляд, кивнул — последнее проявление человечности, а потом рванул к лесу, низко пригибаясь к земле. Почти как зверь. Неужели бессмертие стоило того, чтобы платить за него такую цену? Чтобы попасть в силки, из которых человеком ты уже не выберешься? Возможно, существа эти никогда и не ценили человечность, возможно, они искренне презирали людей и рады были откреститься от всего, что с нами связано. Даже если придется превратиться в зверя.

Я села на бревно — тело вампира его