Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Уверена, там найдётся мясо с кровью. На худой конец, велю ногу поросёнка из погреба принести. Сидите, облизывайте хоть весь вечер.

Дверь была совсем рядом, а во мне укрепилось убеждение: или я сейчас доберусь до выхода, или Рейнхард — до меня. Кривель предупреждал меня, что друзья Кощея опасны, но что настолько буквально, я не ожидала.

— Мне бы… человеческой, — хрип вампира превратился в невнятное бульканье. Он подался вперёд, рванул ко мне, и я успела завизжать, и осознание того, что Кощей не успеет меня спасти, обожгло разум холодом. А в следующее мгновение Рейнхард захрипел и забился: кто-то поднял его в воздух. В свете, что лился через дверной проём, я видела, как он моргает слепыми глазами и как по подбородку его стекает слюна.

Я обернулась. За моей спиной стоял чёрный рыцарь, тот самый, с длинным шлемом, под которым клубилась тьма, и держал вампира на вытянутой руке за шкирку. Облегчение обожгло меня изнутри, я разве что не взвизгнула от эйфории. Одёрнула сарафан, мотнула головой, отбрасывая косы.

— Так-то! А на человеческую кровь у нас мораторий! Посидишь пока на диете.

Глава 8

Демоны тоже любят корпоративы

Я шла к шатру, как на эшафот. Возможно, эшафот — слишком громкое слово, но всё внутри меня обмирало, стоило представить, как процессия из демонов залезает в маленькую палатку и садится в уютный кружок вокруг костра. Ныряя в дождливую осеннюю темноту, я успела подумать, что надо было бы захватить ребятам гусли и вязаные свитеры. Были бы древнерусскими бардами на выезде. Я нервно хмыкнула под нос.

Кощей вышагивал первым, чуть позади него, за правым плечом, шёл Ляньгуан — в своём темном пао он сливался с глубокими сумерками. Я шла последней, оттягивая, как могла, момент истины. Но все равно смогла разглядеть двух мороков по обе стороны от входа в шатёр. При приближении Кощея они отогнули края полога, и густой мед света разлился к его ногам. Какой же костёр развели мороки, что он так ярко светит.

Мороки чинно склонили головы, и Кощей, пригнувшись, шагнул первым в шатёр. За ним — Ляньгуан, потом юркая кицунэ, а следом широкоплечие Джаханар и Вираджан. Последним был Рейнхард. Он подозрительно огляделся, шмыгнул носом, совсем как живой человек, и нырнул следом за всеми в шатёр. Мне бы последовать за ними, но я замерла, приложив руки к груди, где ворочалось беспокойство. Мелкий дождь покрыл лицо сеточкой невесомых капель, и во влажной темноте отчётливо чувствовался запах шкур, которыми был покрыт шатёр.

Нельзя было звать демонов сюда! Стоило накрыть столы в трапезном зале, том самом, с тёмными стенами и низкими потолками. Но там не было окон, и не ясно было, куда должен уходить дым от чадящего очага. Поэтому я выбрала шатёр и, кажется, прогадала.

— Ступайте, Василиса Петровна, — мягко предложил один из мороков.

Я посмотрела на него удивленно, возможно, даже жалобно.

— Ступайте-ступайте. Все уготовано по лучшему разумению.

Я вздохнула, сжала и разжала кулаки, а потом шагнула под полог, словно в прорубь нырнула.

И тут же замерла, удивленная.

Шатёр был огромен. Он напоминал не походное укрытие, а скорее праздничный зал, в котором стояло несколько столов и при этом места оставалось столько, что можно было танцевать. В шатре было очень светло. Свет этот лился от треножных жаровен и был очевидно магическим, потому что убогие костерки столько света дать бы не смогли. В нос ударил запах жареного мяса и масла, мёда и дыма. Землю покрывал настил из досок, а его — добротные ковры, красные, коричневые и зелёные, с плотным и прочным ворсом. Демоны уже прошли вглубь и чувствовали себя благоприятно, не высказывая ни беспокойства, ни удивления.

В шатер иногда заходили иные мороки, неся в корзинах блюда для праздничного стола. Один из них врезался на входе в меня, отскочил и испуганно затих, глядя снизу вверх.

— Прости, — буркнула я неосознанно, чем напугала его ещё больше.

За те несколько месяцев, что я занимала тело Василисы Прекрасной, я должна была уже привыкнуть к странностям и чудесам, что творились вокруг, вот только привыкнуть не получалось. Оказалось очень трудно смириться с тем, что шатер вёл себя совершенно нагло: небольшой, кривенький с вида, он распахивался огромным пространством, дышал.

Ляньгуан сел по правую сторону от Кощея, на ходу легонько хлопнув его по плечу. Джанахар устроился поближе к огню. Он кряхтел и удовлетворённо причмокивал, захватив себе блюдо с небольшим кабанчиком, блестевшим зажаренными боками. Вираджан молча сел по левую сторону от Кощея, но не так близко, как Белый Змей. Он выглядел недовольным, шарил страшным звериным взглядом по шатру, будто что-то выискивал, и иногда его губы дрожали в попытке оскала. Я наблюдала за ними с ощущением собственной беспомощности. А как же карта рассадки? Утвержденная смена блюд. Смета на фуршет в конце концов! И Кощей вёл себя так, словно всё было в порядке, словно дощечки с именами на столе ничего не значили. Джанахар на свою, с именем «Вираджан», положил кусок мяса. Может, он просто не умел читать?

Аканэ же заняла место на краю стола. В тот момент я не поняла этого решения: кицунэ казалась изгнанной, обиженной, может быть, это было даже унизительно. Она аккуратно уложила хвосты, поправила рукава кимоно и приготовилась к трапезе. И выглядела при этом вполне довольной своей участью. В отличие от Рейнхарта, который сел так же далеко от Кощея, но выглядел недовольным, сердитым и в то же время несчастным. «Голодный», — без всякого сочувствия подумала я.

Гости пили и ели, не стесняясь. Джанахар бросал кости там, где сидел, но ни один огрызок не оставался на дощатом полу — за этим следил морок. Ни разу Ляньгуану не пришлось тянуться за кувшином с мёдом — стоило его кружке опустеть, как приставленный морок тут же наполнял её. Я не знала, как было принято в десятом веке, не знала ни правил, ни традиций, и моё высшее образование не дарило мне никаких представлений, но в моих силах было организовать вечер так, чтобы за него не было стыдно. Чтобы послы из далёких стран могли подивиться устройству Кощеева царства, а тот, в свою очередь, мог бы общаться с ними с позиции радушного и властного хозяина. Признаться, я получала тихое удовольствие от того, какая связь установилась у нас с мороками втайне от него. Мы были командой со строго определенными задачами, которые выполнялись за ширмой. Словно фокусники,