Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

что проникал прямо в мозг — против этого у меня не было оружия, не было такого протокола, такой инструкции, которая могла бы меня спасти. Я путалась и паниковала, а потому бежала, чтобы спрятаться от золота хитрых глаз, которое преследовало меня и после того, как кицунэ скрылась в зале. Но главный страх, ледяной и тихий, был в другом. Что бы сделал Кощей, если бы узнал, что его менеджер был нейтрализован за две минуты наглым конкурентом? Что его обвела вокруг пальца лисица? Был бы он разочарован во мне?

— Что нам делать, Василиса Петровна?

Вопрос с трудом коснулся моего сознания.

«А мне что делать?»

Я остановилась, словно во сне, огляделась. Кто-то дёрнул мою юбку: это был невысокий морок в простой льняной рубахе.

— Что случилось?

— Так это ж! Дождь на улице. Как мы трапезу справим?

На поляне, где мороки накрывали столы, размокла земля и проминалась под ножками лавок, а с низкого неба накрапывал мелкий дождик, угрожая предстоящему банкету.

— У Кощея есть шатры? Походные? — спросила я, и морок неуверенно кивнул. — Отлично, доставай, сейчас посмотрим.

Десяток мороков общими усилиями вытащили из кладовых сложенный шатёр: ивовые прутья основания, жерди и бежевый войлок. Выглядело всё это крайне ненадёжно и подозрительно, но если идея с шатром бы не сработала, пришлось бы переносить корпоратив в терем, а мне этого не хотелось. Я стояла на крыльце терема и наблюдала, как мороки возятся внизу, скользя по размокшей от дождя земле, и была готова прекратить это бесполезное занятие, но почему-то всё тянула.

— Василиса Петровна, поварихи предложили вместо молочных яств наварить поболее сбитня на мёда подать, — доложил морок.

— Отличная идея. Так и сделаем. Мясо готово? — спросила я, не отводя взгляда от шатра. Мороки уже развернули в круг плетённые решётки из ивовых прутьев, стянутые кожаными ремнями, и как раз вставляли жерди в верхний обруч.

— Уж давно, Василиса Петровна, — отвечал морок. — В печи томится, чтобы не остыло.

Посыльный с кухни ушёл, и я некоторое время смотрела, как мороки пытаются справиться с войлочной тканью, по которой плыли облака из более тёмного войлока и летали вороны — личный знак Кощея. Шатёр выглядел надёжным, но очень уж маленьким, и гостям пришлось сидеть бы там тесным кружком. Не очень-то подходящее место для Кощеева пира, и мне следовало бы продумать запасной вариант.

— Василиса Петровна, слава Апполону, я вас нашёл! — на крыльцо вывалился Марсий. Он обвёл взглядом унылый пейзаж и вцепился в предплечья, пытаясь защититься от промозглого дыхания осени. — Подмога ваша требуется в приёмной!

— Марсий, ты не видишь, я занята?

Фавн с нескрываемым скептицизмом посмотрел на то, как я маялась от безделья на крыльце.

— Я контролирую процесс, — пояснила я.

— А в тронном зале драка, — парировал Марсий тем тоном, которым дети хвастаются новой игрушкой.

— Так уж прям и драка?

— Ну, они там сильно кричат, — теплолюбимый фавн принялся притоптывать на месте и шмыгать носом, — в дверь что-то кидают и в сквернословии упражняются. Что-то мне подсказывает, что там всё-таки драка.

Я в нерешительности посмотрела на мороков, которые почти справились с тяжеленным покровом и теперь крепили его на основание шатра. Это было тщетно. На двор опускались неприветливые осенние сумерки, ещё немного и станет совсем темно и холодно, а шатёр, хоть и выглядел очень аутентично, но не мог вместить несколько древних демонов, двое из которых по описанию могли похвастаться исполинским ростом. Я вздохнула.

— Ладно. Веди меня скорее в переговорную, на драку смотреть.

Большая дверь из старинного морёного дуба содрогнулась, когда в неё прилетело что-то тяжелое. Мы с Марсием наблюдали с другой стороны, с видом знатоков потирая подбородки.

— Ставлю на каменную лавку, — предположил он.

— А я на бюст горгульи, — ответила я и пожала протянутую руку: этому жесту научила его я.

«Не сердись, Кощей-сама, этот бюст был уродлив», — до нашего слуха донёсся голос Аканэ, и я могла поспорить, что это вовсе не случайность. Кицунэ позволила нам услышать часть спора, забавляясь нашими ставками.

— Три — два в мою пользу, — я нервно улыбнулась, когда за дверью послышался лязг.

— А это цепи с духами! — воскликнул Марсий.

— Не считается, это было слишком легко.

Мы ещё некоторое время стояли бок о бок, прислушиваясь к глухим репликам, к тому, как кто-то рычит басом и как мелко дрожит пол под чьими-то тяжеловесными шагами. Кто это был? Огненный демон Джаханар из пустыни Руб-эль-Хали или вспыльчивый Вираджан, родом из древней Магадхи? Мне показалось, или я действительно уловила потрескивание Кощеева мороза?

— Вам не кажется, что пора вмешаться? — спросил Марсий как будто равнодушно, но я заметила, как нервно подёргивался его хвост от предвкушения.

— Признайся, ты просто хочешь драмы.

— Василиса Петровна, моя ли вина в том, то сердцу моему требуются страсти, как древним богам требовалась амброзия? — патетически воскликнул он, цепляясь пальцами за мех на груди.

Я закатила глаза.

— Держи себя в руках. Ты на рабочем месте, в конце концов, мы должны представлять Кощеево царство…

Дверь снова содрогнулась, а вместе с ней и часть стены, да так сильно, что черные рыцари полетели на пол, и я в первый и последний раз увидела, как они пошевелились. Сами! Два рыцаря выставили ноги вперёд, сохраняя равновесие, а потом медленно выпрямились, возвращаясь на свой пост. Из-под забрал вырвался клуб черного дыма и растворился в воздухе.

— Ладно, ты прав. Пора вмешаться, — я выдохнула, поправила косы, разгладила невидимые складки на одеянии. Задержалась на пару мгновений, решаясь, а потом шагнула к дубовой двери.

— Я буду молиться за вас Афине! — напутствовал меня Марсий, но легче от его слов мне не стало.

Я положила руку на створку дверей, высоких и тяжелых, утешаясь: вот не получится открыть дверь, и я смогу со спокойной душой отступить. Но как назло створка дрогнула и отворилась, открывая мне путь в тронный зал Кощея.

Я шагнула внутрь, как в пасть зверя… и не смогла сдержать возгласа ужаса.

— Вы что здесь устроили⁈

Шестеро великих духов, злобных демонов, бывших воплощением порока и зла для своих народов, дружно обернулись ко мне. А я стояла, простая человеческая женщина, дышала гневом и не могла найти слов, чтобы описать всю силу своей ярости.

Тронный зал Кощея, мрачный, торжественный, великолепный в своём величии, тот самый зал, который мы с таким усердием отмывали и приводили в порядок, оказался… разгромлен. Каменные скамьи порушились, осыпались камнем и пылью. Горгульи и устрашающие бюсты были свергнуты со своих пьедесталов и теперь валялись, беспомощные и нелепые, на полу. Цепи были