Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

Марсий медленно вернулся к рабочему месту, подобию секретарского стола.

— Лучше бы меня сожрали демоны. Это было бы по крайней мере… поэтично.

В тот момент, когда я была готова взорваться и обрушить гнев на фавна, который и виноват был лишь в том, что был королём драмы, в приёмной появился кто-то третий. Я ещё не видела его и не слышала шагов, но кожей почувствовала полноту его присутствия. Затем моих ноздрей коснулся нежный цветочный аромат с горькими нотками вишни, я услышала едва уловимый шорох шёлка и слабый вздох, от которого зашлось сердце.

Так я впервые встретила Аканэ. Говорят, мужчины бросали всё к её ногам, всё до последней монеты, а потом и собственные жизни, и все равно этого казалось мало. В тот момент, когда я повернулась и встретилась взглядом с жидким золотом её глаз, я поняла их каждой частичкой своего существа.

— Доброго дня, хозяйка, — пропела она, совершая короткий поклон. — Прошу прощения, что наш визит доставил вам столько хлопот.

Передо мной стояла невысокая девушка с нежными восточными чертами лица и хрупкой фигурой, скрывающейся под многослойным кимоно дзюни-хитоэ. Оно состояло из множества слоёв — я сразу не смогла бы угадать точное количество — разноцветного шёлка, в основном красного, охристого и золотого, поверх них струился шлейф с узорами, изображавшими облака, цветы и птиц. Волосы её, длинные, чёрные с красным отливом, блестящие, водопадом струились по спине и плечам до самой талии. Тонкие пальчики, почти прозрачные в своей хрупкости и нежности, сжимали складной веер. Меня так захватила красота незнакомки, что я не сразу обратила внимание на пару острых розовых ушей, покрытых шелковистой шерстью, и несколько пушистых розовых хвостов, что выглядывали из-под кимоно.

— Кицунэ, — с восторгом выдохнула я.

Кицунэ рассмеялась — смех её напоминал звон колокольчиков на ветру — и игриво наклонила головку к плечу.

— Какая умная хозяюшка, — заметила она. — Я Аканэ, дух Леса Молчания.

Я растерялась на секунду. Даром что Аканэ была укутана в сотню слоёв, рядом с ней я тут же почувствовала себя огромной и неповоротливой, точно лошадь в лавке фарфора. А кицунэ неотрывно наблюдала за мной золотыми глазами, словно ловила каждое движение, и оттого становилось только хуже.

— Василиса Петровна, — представилась я, протянула было руку, но подумала, что для Японии рукопожатие неприемлемо, замешкалась, а потом вдруг вспомнила о родном русском поясном поклоне, и такое испытала облегчение, что я поклонилась ото всей русской души. — Просто Василиса. Прекрасная. Можно без Прекрасная.

Аканэ вновь рассмеялась, умильно сощурившись и обнажив аккуратные острые зубки. На лице её не было косметики, совсем, что было удивительно для меня. Я привыкла ассоциировать японскую красоту с белилами, черными бровями и красными губами-бутонами, но на фарфоровой коже аканэ не было и следа краски.

— Бедная, бедная хозяюшка, — кицунэ скользнула вперёд совершенно бесшумно. Оказалось, на ней не было обуви, только белые носочки с отделенным пальцем — таби, обезоруживающе белые на фоне красно-золотого кимоно. — Беспорядок — тоже форма жизни. Но он утомляет разум, который должен оставаться ясным. Позвольте предложить скромный дар от старой знакомой Кощея-сама.

Аканэ сделала своё предложение таким тоном, что я была готова позволить ей что угодно, хотя бы воткнуть в меня нож прямо посреди приёмной. Единственная мысль отрезвляла меня: я представляю Кощея, я играю на его стороне. Мысли о нём были столь же холодны, как и его прикосновения, и они помогали сопротивляться мягким сладким чарам кицунэ.

— Благодарю тебя, сестрица Аканэ, — я снова отвесила поклон. — Да только не по чину принимать мне подарки вперёд господина моего.

Она снова хихикнула. Сунула руку в один из рукавов и достала оттуда коробочку со шнурочком, с которого свисала шёлковая кисть.

— А мы ему не скажем, — прошептала Аканэ. — Мне редко попадаются женщины, с которыми можно говорить откровенно. Особенно в этих мрачных стенах. Мужчины делают вид, что не боятся, даже если они бессмертные. Особенно, когда они бессмертны. Обсуждают свои войны, территории и царей с таким видом, будто действительно что-то понимают. Но мы-то знаем… — глаза лисицы блеснули озорным золотом. Она сняла крышку с коробочки, и я почувствовала приятный аромат чего-то древесного, хвои и цитруса. Пальцы её тронули бледное восковое наполнение и прежде, чем я опомнилась, порхнули к моему лицу. Я отшатнулась, но лишь на мгновение. Отступить оказалось сложнее, чем позволить, и под снисходительным укором Аканэ я приняла её прикосновение. Прохладные пальцы тронули мой висок. — Это «Ясуру но Каори» — «Аромат исцеления». Капля на кожу, и туман в голове рассеется. Там юдзу, чтобы прогнать усталость, камфора кусу, чтобы отогнать назойливых духов суеты, и сандал, чтобы найти покой в центре бури, — лисьи глаза блеснули пониманием. — Наш общий друг говорил, что вы цените пользу. Ясная голова — самый полезный инструмент.

Запах кружил голову, но в то же время головная боль сначала утихла, а потом и вовсе отступила. Голос Аканэ завораживал, успокаивал. Она говорила по-русски, хорошо и без ошибок, но у неё был странный говор, мягкий, словно звуки задерживались на губах на мгновение, прежде чем сорваться с них. Аканэ не проговаривала звук «л», а заменяла его на нежное «р», не упираясь языком в зубы, а ласково скользя им по нёбному бугорку.

Когда красная коробочка с кисточкой легла в мои пальцы, я сжала их почти безотчётно.

— Очень жаль, но мне пора, — вздохнула Аканэ, будто с сожалением. Она уже была не рядом со мной, а сбоку, проскальзывая мимо. — Мужчины ждут меня. Самое время привнести в их шумный мирок немного истины.

Аканэ улыбнулась мне напоследок лукавой улыбкой и прошла в зал. Я смотрела ей вслед с беспокойством, и мне показалось, что даже черный дым за забралами рыцарей замер на несколько мгновений.

— Василиса Петровна, позволите сказать? — раздался позади голос Марсия. Я и забыла о его присутствии. — Эта лисица…

— Нет! — ответила я резче, чем собиралась. Проклятая кицунэ совсем выдернула меня из реальности, заставила потерять почву под ногами. — У тебя нет дел?

— Есть, госпожа.

— Вот и займись ими!

Я неслась по комнатам терема, не в силах оставаться на одном месте. Десятки задач, сжатые сроки, невыполнимые условия — мой привычный рацион. Моя стихия. Я в ней как рыба в воде, даже когда вода кипит и бьёт в голову ключом. Весь этот хаос был для меня структурированным, знакомым полем боя. Другое дело — мир духов и хитросплетений. Уловки Аканэ, её бархатная хитрость и колдовской ритм её голоса,