Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Что сказала тебе эта крыса? — спросил Вираджан. Слова у него выходили плоские, как будто раздавленные в тигриной пасти.

— От леса ползёт туман, — сказала я, глядя на Кощея. — Рейнхарт говорит, такой приносит с собой смерть.

Кощей повернулся к Тёмному лесу, что лежал за озером и в темноте ночи почти не был различим. Вираджан последовал его примеру, а ещё подался вперёд, крупные округлые подусники его заходили вверх-вниз, когда он стал принюхиваться, и на мгновение он напомнил мне бабушкиного кота, который учуял запах котлет. Но стоило увидеть, каким охотничьим азартом загорелись его глаза, как всякое очарование пропало.

— Словно гниющий лотос в заводях Тисты, — проговорил он сквозь зубы.

Туман стал ближе, и вот уже не требовалось напрягать зрение, чтобы увидеть его клубы над озером. Они двигались, словно были частью живого существа, что ползло на нас. Туман двигался медленно, как двигается зверь на охоте, уверенный, что добыча никуда не денется от него. За спиной остались костры, которые всё ещё горели, трещали и грели, но спереди на нас двигалось безжалостное проклятие.

Кощей позволил себе лишь несколько секунд промедления, а когда повернулся, в лице его не осталось и следа былой неги. Глаза чуть светились ледяным светом, зарождая тени, губы сжаты в тонкую полосу.

— Уходите с берега! Мавок вон из озера! — голос Кощея прогремел над поляной, и мороки испуганно замерли, переглядываясь.

Да уж, давно у них не было учений. Расслабились. Паника накрыла поляну не сразу. Сначала все застыли, не веря, что праздник вот так, без предупреждения, превращается в бедствие.

Потом всё рухнуло разом.

Музыка оборвалась, гусли с глухим всплеском канули в озеро. Мавки закричали, громко, пронзительно, словно гигантские чайки. Кто-то сорвался с ветвей ивы и бесформенным белым комком ушёл под воду, кто-то, наоборот, рванул к берегу, цепляясь за коряги скользкими пальцами. Озеро наполнилось сиплым кашлем и визгом.

У костров началось столпотворение. Кто-то споткнулся, пнул горящее полено, и оно по невысокой дуге отлетело в сторону. Сухостой вспыхнул мгновенно, будто только и ждал повода. Мороки заметались, пытаясь затоптать огонь, но только разносили искры дальше. Воздух наполнился дымом с красными всполохами, на него налетели клочья зелёного тумана, и они завертелись в смертельных вихрях.

Слева рычал Джанахар. Он расправлял грудь, втягивал в себя воздух так, что дёргалось пламя костров, а потом выдыхал — мощно, яростно. Туман отступал на несколько метров, злобно, обиженно клубился, и тогда Джанахар весело и громко смеялся, и смех его слышался потусторонним и пугающим среди темноты, дыма и пляски огня. Туман тут же лез снова, уже с другой стороны, как тесто из-под крышки кастрюли, и тогда Джанахар замолкал и снова втягивал воздух, чтобы дунуть на озеро.

Вираджан встал между туманом и бегущими, оскалился, рявкнул так, что у меня заложило уши, и начал оттаскивать мороков прочь, швыряя их за спину без всякой деликатности. Аканэ наблюдала за происходящим с искренним любопытством, мне даже казалось что она едва-едва, самыми уголками губ улыбается. Русалки выбирались на берег, скользили по его склонам, а те, что скрылись под водой, вскоре возвращались, хрипели, царапали горло.

Одна из мавок никак не могла выбраться — место оказалось крутым. Волосы намокли и закрывали ей лицо, она тянула тонкие бледные руки. Аканэ подошла к берегу, остановилась, склонила голову набок. Несколько секунд она наблюдала за бьющейся русалкой, потом медленно подобрала юбки своих бесконечных слоёв кимоно и присела, предлагая помощь. В её жесте не было ни добра, ни сочувствия, только любопытство.

Ляньгуан тоже не бросился спасать Кощеевых слуг, и это удивило меня. Он остался в стороне, спокойно наблюдая за хаосом, что разверзся перед ним. В темноте он напоминал буддийскую статую, одетую в дорогие шелка, белую и холодную.

Рейнхарт же хватал бегущих из леса животных и выпивал их, насыщая своё бездонное нутро.

А вокруг всё ревело, хныкало, стонало. Пахло дымом, гарью, сгоревшим шашлыком и горьковатым ядом. Глаза щипало, в лёгких саднило. Во рту пересохло, и слюна стала горькой и вязкой.

Всё это я увидела за несколько коротких мгновений, пока крутилась, осматривая охваченную паникой поляну. Кощей отдавал приказы, короткие и точные, как удар хлыста: «Забить огонь!» или «Вытаскивайте мавок!» — и несколько мороков тут рвались исполнять их да только мешались друг другу. Указания тонули в общем хаосе, разумные, но бесполезные. В этом аду их некому было выполнять. И я вдруг поняла: если сейчас не схватить ситуацию за горло, мы захлебнёмся собственной паникой быстрее, чем зелёным туманом.

— Кривель! — рявкнула я. Морок обнимал свою испуганную мавку и заколебался на секунду, но верность Кощею и службе пересилила. Он передал русалку её подругам и оказался рядом: суровый, сосредоточенный. — Где Шаркунь? Пусть берёт свой отряд и организует эвакуацию мавок из озера. Хирля отводит домашних мороков обратно в терем. Вели забраться повыше. Мокшу отправь в темницы. Срочно! Выводите царевен ко мне в покои, они высоко, туман не должен добраться. Всем закрыть рты и носы мокрой тканью, дышать только через неё. Сам поступаешь в распоряжение Кощея. Понял?

— Понял, Василиса Петровна! — гаркнул Кривель, а потом вдруг стушевался под вопросительным взглядом Кощея. — Разрешите, Кощей-батюшка?

— Давай уже, беги, — снисходительно махнул рукой тот — с субординацией будем разбираться после. Кривель кивнул и помчался выполнять приказы.

Я осмотрелась ещё раз, пытаясь понять, где моя помощь необходима сильнее всего. Увидела Водяного. Его кожа отливала фиолетовым в свете костров, чешуя ловила огненные всполохи. Он выныривал из воды, кашлял и звал сына, снова и снова. Я кинулась было к нему, но кто-то схватил меня за руку.

Кощей.

— Уходи в терем! Немедленно, — велел он. Слова его не сразу дошли до моего сознания.

— Ты о чём? Я нужна здесь!

Кощей притянул меня ближе, чтобы я лучше расслышала его холодные злые слова. Кожа его трещала морозом, запах озона щекотал воспалённое обоняние.

— Ты обещала. Иди со всеми женщинами. Закройте окна и… — он замолк, когда я помотала головой. — Уходи. Пока я держу себя в руках.

— Кощей…

— Я не прошу. Я приказываю, Василиса. Ты здесь — единственное, из-за чего я могу ошибиться.

Я обернулась к нему всем телом. Среди жара, криков, дыма и тумана я протянула руку к его холодной щеке, улыбнулась.

— Да когда ты поймёшь, что я не твоя слабость? — слова мои были тихими, но он слышал каждое.

Рваный вздох — я почувствовала его пальцами. Кощей прикрыл глаза буквально на секунду, не