Изгой - Герман Иванович Романов

Вот на этих «учебных ружьях» и начались тренировки: засыпали через наскоро изготовленные из кожи воронки золу с песочком, изображавшую порох. Затем пыжили пробкой из войлока, бросали горсть камешков, что играли роль картечи, снова забивали пыж. А потом вынимали заглушку и очищали ствол. И так тренировались до полного изнурения, пока не научились заряжать примерно за одну минуту.

Стрелять учились лёжа: утыкая конец клюшки в землю и кладя ствол на прикреплённый к днищу повозки крюк. Первые учебные стрельбы, проведённые вчера, обнадёжили: с расстояния в полсотни метров картечью, да по такой большой мишени, как лошадь, промахи практически исключались. Да и самим «стрельцам» татарских стрел можно было не бояться – сверху перекрытие, как в блиндаже.

Все ружья были эксклюзивными, сплошные маты – нет слов. Дуло от полутора сантиметров до трёх – в его времени их бы посчитали по меньшей мере крупнокалиберными. А последние, самые увесистые образцы, – даже мелкокалиберными пушками: там ствол в диаметре с 30-мм пушку с БМП-2.

Опытные казаки «на глазок» сделали порции пороха, которые тут же засыпали в изготовленные из ткани и кожи стаканчики. Отмерили и картечь – обрезки свинца и камушки, закатали в бумажные цилиндрики, благо во время грабежа казаки хватали и писчие листы, в том числе покрытые замысловатой восточной вязью. Пригодилось, что тут скажешь!

И все работы на ходу, как говорится, «на коленке», согласно поговорке: хочешь жить – умей вертеться!

Бумажные патроны были давно известны, только турки почему-то ими не пользовались, предпочитая мерные стаканчики. Так что запорожцы на сей паллиатив не обратили внимания. Зато удивились командам и заранее подготовленным стрелковым «лёжкам»: как под повозками, так и на них, чтобы стрелять в движении, «с колёс».

Вот и всё ноу-хау! Но теперь поддержку казакам можно было оказать более существенную, ведь каждый боец на счету. Всех остальных мужиков запорожцы вооружили чем только можно – от топоров и ножей до пик с кольями, чтобы было чем отбиваться от татар.

Малые трофейные пушки, представлявшие короткоствольные пищали на деревянных колодах, установили на самых тяжёлых возах, превратив в то ли примитивные тачанки, а может, и в прообраз самоходной артиллерии – тут Юрий не смог определиться с названием. Перед выстрелом колёса заклинивали для уменьшения отдачи конструкции. Проведённые испытания показали, что конструкция вполне пригодна для боя с татарской конницей, но требуется проверка в боевых условиях.

«Натаскали» скомплектованные расчёты, вот только пороха в Кезлеве захватили мало – всего несколько бочонков. Галицкий посчитал его поначалу дрянным, но Смалец уверил, что османский порох считается лучшим в мире, чему Юрий сильно удивился…

– Ал-ла!

Татары бешено визжали, но к ощетинившимся возам не приближались, а начали устраивать гигантскую «карусель». Ударили казацкие ружья – не все, правда – триста шагов для «гладкоствола» с круглой пулей запредельно много. В ответ густо полетели стрелы, осыпая сгрудившихся людей и лошадей. Вот только занятая на пригорке позиция оказалась выгодной для запорожцев – ружья и луки начали соревноваться в «убойности».

– Гайда!

Казацкая конница вырвалась из импровизированного укрепления, врубилась в татар. Степняки тут же обратились в бегство, пожалуй, притворное. Зато спешившиеся с коней янычары из гарнизона Ор-Капу, человек двести, в своих красных одеяниях, смотрелись вполне регулярными войсками. Спокойно пошли на повозки, за которыми прятались «стрельцы», не обращая внимания на ружейный огонь казаков – то один, то другой янычар падал на землю, но потери, как видел Юрий, были небольшими.

Затем отборные воины султана поставили свои тяжёлые фузеи на сошники и с сотни метров выстрелили по повозкам. Но Юрий успел перед вражеским залпом отдать команду: «Укройся!»

Посчитав, что гяуры достаточно устрашены, янычары достали ятаганы и устремились в атаку, но их опередили конные татары, погнавшие лошадей к русским повозкам, на которых высились груды отнятого у степняков добра. Видимо, вид богатств, до которых были охочи казаки, возбуждал крымчаков не менее, а то и более. К тому же они прекрасно видели, что стреляющих из ружей казаков и полной сотни не наберётся. Так что навалиться всеми силами, ворваться вовнутрь построения и устроить безжалостную рубку взбунтовавшимся рабам!

Такое, видимо, имелось желание у «людоловов», но оно совершенно не совпадало с интересами противоборствующей стороны. Залп картечью в упор из нескольких десятков ружей затаившихся «стрельцов» оказался для крымчаков совершенно неожиданным. Потеряв с десяток коней, степняки тут же повернули в стороны, и по красным одеяниям приблизившихся янычар ударили пушечки и ружья. Потеряв два десятка воинов, упавших на землю, янычары неустрашимо бросились в атаку, однако новый залп в упор несколько охладил ярость.

Турки заколебались – желание атаковать у них пропало, тем более они прекрасно видели огромную толпу мужиков, вооружённую всяким дрекольем. Штурм мог привести к самой настоящей бойне, итог которой был крайне непредсказуемым. Потому янычары стали медленно отступать, осыпаемые пулями. Добравшись до оставленных на коноводов лошадей, османы практически вышли из баталии, предоставив татарам возможность одолеть яростно сражавшегося противника.

Юрий практически не командовал – к своему удивлению, он обнаружил, что казаки спокойно руководят вчерашними невольниками, ставшими ныне «стрельцами» и «канонирами». Так что Галицкий внимательно смотрел на баталию и оценивал перспективы дальнейшего противостояния. А они для крымчаков выходили скверные.

Да, их было примерно две тысячи всадников против вдвое меньшего числа казаков, но те опять засели за возами. Колчаны у степняков значительно опустели, а сотня перебитых стрелами мужиков и баб ничего не стоила – они не воины ни разу. Осаждать импровизированную крепость бесполезно – переть на ружья, и, как оказалось, ещё и пушки, мало желающих. Татары шли за добычей, а не за смертью.

Взломать оборону можно только пушками, но их доставка от Ор-Капу займёт много часов, а близится вечер, за которым наступит и ночь. И тогда весь численный перевес будет нивелирован – уже запорожцы получат преимущество в ночном бою. А решительность казаков не сломить – они показали готовность сражаться до последнего, перебив три тысячи «новообращённых» магометан…

– Изрядно удивил ты меня, сотник, – без всякой иронии произнёс кошевой атаман Иван Сирко, смотря с седла на едущего в повозке Юрия. И негромко добавил: – Выходит, полезными бывают знания, почерпнутые из книг?! Может быть, ты не всё мне рассказал?!

Юрий сразу уловил явственную иронию в голосе пожилого атамана. Не найдя, что сказать в ответ, а врать не хотелось, знал, что ложь сразу же определят, Галицкий только молча поклонился…

Глава