Изгой - Герман Иванович Романов

Галицкий трезво оценил перспективы – и нашёл место благоприятным. Справа неширокая, но с крутыми склонами балка, по которой протекал Торец, петляя и бурля на пороге. Слева лощина, глубокая, заросшая деревьями и кустарниками почти на всём протяжении, но в одном месте с пологим краем и проложенной к хатам тележной колеёй. Балка с лощиной далеко впереди сходились, образуя угол. А сзади нависал поросший лесом хребет Донецкого кряжа в виде подковы, как бы обрамляя своей стеной небольшую долину, стиснутую его склонами.

Самое смешное, но Юрий бывал здесь в прошлой жизни – но тогда всё было изуродовано карьером и озером, наполненным всякой промышленной гадостью, а чуть подальше раскинулись заводские цеха, прекратившие свою работу лет так через десять после установления «незалежности». А лесов в помине не осталось: вырубили подчистую, только чахлые тополя да кустарники с высокими сорняками и бурьяном.

Однако сейчас всё вокруг было настолько живописно, что можно только посетовать на деятельность потомков, капитально загадивших эти места и практически полностью погубивших экологию.

– Не успели крестьяне вовремя в лес смотаться – татары бы их долго там ловили…

– Три девки с парубком сбежали, да детей с ними двое – совсем малые. Потом вернулись, и жили здесь осторожно, в страхе великом – решили казаков дождаться. Нас увидели, и снова укрылись на кряже, вчера возвратились. Рады, что защита теперь будет.

– И женихов изрядно, выбор большой для невест, – пошутил Юрий. – Мы ведь не сечевики, которым жениться нельзя, и не зимовые казаки даже. Так, искатели приключений на свою задницу, на страх и риск поселившиеся прямо перед носом татар. А потому не стоит дожидаться набега, а укрепиться нужно как следует. А то сдаётся мне, что по этому спуску в лощину татары и прискакали. Упали, как снег на голову, когда их не ожидали.

– Так оно и было, княже…

– Называй лучше боярином, а то не дай бог услышат другие, – Юрий повернулся к Смальцу. – И давай, Григорий, определимся на будущее – я князь Юрий Львович, но совсем не тот, кто в бурсе учился, хотя кровью с ним мы повязаны накрепко. Так уж вышло, просто прими это без всяких объяснений – про многое тебе лучше и не слышать.

– Я давно это знаю, с первого дня, княже. Потому что я Гнездо по роду своему, служилые ваши люди. И чудом великим то почёл, давно пора сказать, кто меч забытых русских королей поднимет. Я ведь тоже последний остался, иных больше нет. Может, по женской линии и остались, но мы даже шляхетское достоинство давно утратили, как и имения.

– Родословец вёл свой?

– Нет, княже, да и зачем оно мне? Зато грамотный, у сечевиков читающие люди в почёте – тебя ведь в бурсу не просто так отправили. А имения? Так я не старшина войсковая, чтоб ими обладать. Так что в зимовые казаки пора переходить. Пусть в Чертомлыкскую Сечь больше хода не будет, зато женой обзаведусь и деток сотворить постараюсь побольше, чтоб род наш было кому продолжить.

– Сюда рано или поздно, но московский царь руку свою дотянет. Так что сыном боярским вдруг станешь, а сельцо твоим будет. Так что устраивайся здесь, и как можно крепче. Чую, от запорожцев сия землица отойдёт, причём довольно скоро – лет так через тридцать пять.

Юрий точно не знал, когда русский император Петр Сечь погромит, но дату поражения шведов под Полтавой и бегства с королем Карлом гетмана Мазепы в свое время запомнил – 1709 год.

– Вон оно как выйдет?! Тогда понятно, – Смалец странно посмотрел на Юрия, но ничего больше не сказал.

Галицкий подумал, что казак знает про него гораздо больше, видимо, Сирко с джурой ему весточку отправил. А потому спросил:

– Как добрался-то с обозом?

– Быстро, боярин! На конях упряжных ведь повозки, не на быках. Повезло, что татары не перехватили – октябрь на дворе, листва падает, степняки на зимовки ушли. Мы тебя лишь на сутки опередили.

– Так мне скакать пришлось, если бы в Крыму не тренировался в седле сидеть, а потом до Сечи верхом добираться – сейчас бы раскорякой ходил. А так быстро догнали, почти…

Юрий ещё раз посмотрел на золотистые кроны деревьев, поморщился – времени до наступления зимы с её холодами оставалось всё меньше и меньше. Следовало поторопиться со строительством, иначе участь будет горшая, а ещё раз идти в Крым невольником ему совсем не улыбалось. Как и другим «стрельцам», что здесь решили поселиться.

– Склоны внизу лощины и балку на два аршина надо срезать – эскарп получится, земляная стенка. На неё конному хода нет, да и пешему залезть трудно, коли поверху ряд кольев под наклоном поставить. А землю корзинами наверх поднять и вал отсыпать, по нему частокол пустить надо. Или по валу жилые срубы поставить, с бойницами наружу и окнами вовнутрь.

– Со срубами возни много будет, а тын быстро поставить можно. Хм, эскарп, говоришь, боярин?! По-иноземному, выходит.

– В книгах по фортификации приводится. Деревья вырубить подчистую, на тын пустить. Толстые сучья заострить, и на тех склонах, где врагу забираться сподручнее, втыкать в землю – желания штурмовать резко поубавится. По углам тына срубы поставить высотой саженные нужно, а то и больше – то башни будут. На площадках по пушке поставить, охоту штурмовать картечь живо отобьёт. Артиллерии у татар нет, и не предвидится, а османам свои пушки сюда тащить на хрен нужно – они на Чигирин пойдут походом, гетманскую столицу воевать.

– Два десятка мужиков у нас, топоров хватает, лопаты и заступы есть – думаю, до снега со строительством управимся, – Григорий задумчиво посмотрел на сельцо, что-то прикидывая.

– Вот только как с жильём быть, не вмещаемся, баб ведь дюжина. Три хаты только на всех остаётся, две других заняты. Одну тебе отвели, самую лучшую – там ясырки твои, да слуга Ванька, что с тобой у татарина в рабах был. Ну и я там проживать буду, если не выгонишь, джуры твои с нами, опять же. Да местные девки с детьми одну хату уже заняли – самую маленькую, – Григорий задумчивым взглядом окинул селение.

– Сараи, правда, есть, но там скотину держать надобно, две коровы да коз девки с парнем успели в лес прогнать. Лошадей наших полтора десятка. Опять же – кузню нам надо поставить, благо коваль у нас свой есть, и всякого железа в достатке.

– В тесноте, да не в