Изгой - Герман Иванович Романов

– Хорошо, так и сделаю!

– Взятый татарами казачий городок помнишь?

– Конечно, при мне осада случилась.

– Слобожанские казаки напрасно поселились. А донским казакам туда ходу нет, у них граница по Бахмуту. Так что решил я тебя пока поселить на правой стороне Донца, за землями монастырскими ничей там кусок – ни царский, ни слобожанский, ни донских казаков, а вроде наш, запорожского войска. Дать тебе эту землю в полное право не могу, не в моей это власти, но и запрета на то тебе не положу. Понимаешь?

– Не совсем, батько, прости великодушно. Зачем мне эти земли, если я один как перст?

– А кто тебе сказал, что ты один?

Кошевой атаман усмехнулся, глядя на ошеломлённого Юрия. И с той же странной улыбкой произнёс:

– Освобождённые из татарского полона мужики на запорожских землях часто селятся, десятину платят казакам по собственной воле. Только сами должны от набегов татарских отбиваться. Почти все твои «стрельцы», сотник, да ещё с жёнками, под твою руку настойчиво попросились. Ты ведь казак, раз ещё дед твой на Сечь прибежал в давние времена, когда все его маетки ляхи под себя подгребли?!

На вопрос Сирко Галицкий не знал, что ответить, только молчал, ожидая, что ещё скажет ему старый атаман.

– Ты хоть и бурсак, но права твоего никто тебя лишить не может. Ибо в бою на Перекопе с нами сражался, десятком казаков командовал и долю в добыче честно заслужил. Так что создавай там свой хутор и живи – никто из казаков тебе препон чинить не будет.

– Да как так, батько?!

Юрий растерялся совершенно. Жизнь в «Диком поле» после недавнего пережитого набега крымчаков его не привлекала от слова совсем, и он не понимал к тому же, что задумал кошевой, раз туда его так выпроваживает. Да зачем это надо?

– Ещё раз тебе повторю! Ты полное право на собственный хутор имеешь, никто его оспаривать не будет – был бурсак, да сплыл, снова стал казак. А о княжеском положении своём не поминай никому, то ладно будет. Свитки и короны королевские пусть дальше в меловых пещерах хранятся – время придёт, и достанешь их в нужный час, кому надо покажешь, – Сирко посмотрел на Юрия и улыбнулся, всё так же странно.

– Ты ведь изгой – так издавна называли князей, что вотчин своих лишились и со «стола» изгнаны были. А ещё изгой со своего времени – так что тебе место нужно уже здесь!

Атаман пыхнул люлькой, окутался табачным дымом и после недолгой паузы произнёс:

– А там сельцо мужицкое пустое стоит. Людишек татары в полон угнали, и по делу – поленились они крепостицу возвести от жадности своей. На дубраву понадеялись – там хотели спрятаться. И поделом им! Ногаи хаты не жгли, так что жить будет где. Из урожая что-то осталось – я всех селян, что к тебе «стрельцами» прибились, ещё неделю тому назад туда отправил, как полон на Сечь привёл.

Юрий внимательно посмотрел на кошевого атамана – такая предусмотрительность «характерника» его напугала. И тут Иван Сирко рассмеялся, причём искренне.

– Земли пустые стоят – а мужики хлеб для казаков растят. Мало у нас жита, если бы не царское хлебное жалованье, голод случался бы. Да и селян не так жалко, если татары следующим летом зорить придут – казачьи хутора мне куда дороже, – атаман внимательно посмотрел на Галицкого, словно оценивая, на что он способен.

– На убой я тебя не отправляю – всё оружие османское да татарское людям твоим оставили, все возы с пушками, да и добра подкинули в счёт доли. Припасы на зиму, опять же, и порох с царского каравана. Я никогда долю свою не брал с походов, но тут попросил, когда дуванили, тебе её полностью отдать. Так что отобьётесь сами, если что, и казачьи земли сохраните – первыми на себя татарский набег примете.

– Благодарствую за заботу, батько!

– Кроме Смальца, я тебе пятерых казаков отрядил, с тобой поедут, сторожевой заставой. Да двое джурами к тебе пойти согласились, хоть воин из тебя никакой. Ладно, Смалец их чему угодно научит добре!

Юрий еще раз поклонился, испытывая смутное беспокойство – он чувствовал какую-то недосказанность, скрывавшуюся в словах атамана, но не верить Ивану Сирко не мог…

Глава 8

– И что мне с этим хутором теперь делать? – вопрос невольно завис в воздухе, заданный самому себе для успокоения. Стало ясно, что кошевой атаман Иван Сирко его надёжно упрятал в самом дальнем «медвежьем углу» от всех любопытных глаз – и в первую очередь от самих сечевиков. Да и сотником Галицкого называл с явственной иронией в голосе – таковым, понятное дело, Юрий не был и являться никак не мог.

Как в поговорке: «Ни по рылу, ни по чину!»

А вот то, что над ним не было ни куренного атамана, коих в войске Низовом до четырёх десятков насчитывалось, ни паланочного полковника, главного атамана на местах, говорило о том, что расположение разорённого татарами селения, прилепившегося к горному кряжу, в верховьях Торца, находилось на краю «Дикого поля» вне войсковой территории запорожцев.

Видимо, беглые крестьяне хотели жить в своей воле, не прося защиты у казаков, за что и поплатились этим летом жестоко. И сколько таких селений сгинуло на кромке «Дикого поля», никто и не скажет – крымчаки зорили округу как могли. А потому желающих поселиться в этих благодатных местах мало. Лишь беглые да холопы – как отменили Юрьев день на Москве, так и побежал народец поближе к югу, в эти края. Однако таких было немного. Большая масса беглецов просила покровительства у донских казаков, потому что знали: «С Дона выдачи нет».

«Хотел бы убить, давно бы проделал так, что я бы чихнуть не успел. Возникает ощущение, что кошевой атаман решил мне испытание устроить – выживу ли я с людьми в столь гиблом месте, где набега ногайцев можно ожидать в любую минуту, а помощь получить весьма проблематично. Ну что ж – выбора нет, нужно просто выжить», – Юрий огляделся.

На небольшой хребтине стояло пять хат с постройками, почти цепляясь стенами друг за друга, что давало какие-то шансы на оборону. Но возможность устоять мизерная, на полчаса боя, никак не больше, причём от полусотни татар. Но вот следов ожесточённой схватки не было видно, только разграбления, причём весьма быстрого. Видимо, татары нагрянули внезапно, а