Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

– Простите, лейтенант Риви, я вчера перебрал, – прошептал Ким. – И вел себя…

– Отвратительно, – подсказал Риви. – Напомнить, как именно, лейтенант Ким, или память в порядке?

– Не надо напоминать, – взмолился Ким. Перевел взгляд на Фрост, будто прося защиты, но капитан пожала плечами.

– Значит, напомню завтра, – сказал Риви.

Они стояли у дома Вана, который охраняли шесть юных вооруженных погранцов.

– А зачем мы сюда пришли, лейтенант Риви? – Ким протер заспанные глаза и плюхнулся на ступеньку. – Ну посмотрим мы на эту бутылку… и?

– А я вот очень хочу взглянуть. – Фрост скрестила руки на груди.

В проеме показался сам хозяин дома и жестом пригласил гостей внутрь.

Зайдя, Риви едва не споткнулся о длинный низкий стол из красного, вероятно, дорогого дерева. На полу в хорошо продуманном беспорядке лежали расшитые золотом подушки. У стены притаилась ширма, украшенная розовыми пионами.

За ширмой, будто скромная красавица в первую брачную ночь, прятался Синь. Увидев Риви, он медленно вышел, делая вид, что его чрезвычайно интересуют подушки и стол.

– Капитан Синь заверил, что у вас исключительно честные намерения, – произнес Ван недовольно. – И что вам жизненно необходимо увидеть бутылку с ядом. А я склонен верить нашему смелому капитану. И верному мужу любимой сестры.

«Да уж, верный муж». – В Синя полетел злой взгляд Риви.

Внутренние двери открылись, и пограничник, еще один мальчишка, вынес квадратный ларец из ярко-зеленого камня с причудливыми узорами.

Повернувшись спиной, Ван совершил короткую манипуляцию с замком и вытащил небольшую пузатую бутылку, доверху заполненную прозрачной жидкостью. Пограничник вместе с ларцом исчез в глубине дома.

– Земные пророки, – пробормотал Ким, будто стал свидетелем чуда.

– Можно? – Риви требовательно протянул руку, но Ван не спешил отдавать сокровище. – Да не уроню. Я научился управляться с оружием, неужели думаете, что не справлюсь с бутылкой?

Помедлив, Ван передал бутылку. Риви схватил ее за горлышко двумя пальцами.

– Осторожнее, – прошептал Ван.

– Спокойно. – Риви покатал бутылку в ладонях и рассмотрел с разных сторон. – О, вот же оно, на дне!

– Что вы нашли, лейтенант Риви? – Ким потянулся вперед.

– Не эту ли букву вы мечтали поставить на бутылку с добытым ядом, капитан? – спросил Риви.

– Южная F. Знак отца, – прошептала Фрост и повернулась к Синю. – Ты… Ты!

– Похмелье просто жуткое, – протянул Риви. – Ну, ваше здоровье.

И, поддев пробку ногтем указательного пальца, сделал глоток.

Глава 12. Гордость Парансана

Змеи нападают. Люди откликаются на призыв делать оружие. Нас мало. Мы нарушаем закон колонистов: никакого оружия, никакого насилия. Да пошли они. Нас так всех перебьют.

Из книги воспоминаний пророка Донсу

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

Стемнело. Низкий голос ветра и лязг засовов слышались вдали.

Камеру Сона Минхи открывали два раза в день – когда приходил и уходил Риви. Еду бросали через маленькое окошко – самую поганую еду, что можно найти в тюрьме. Если половина вонючего супа проливалась на пол, а сухая горбушка падала в пыль, надсмотрщик никогда не шел за новой порцией.

– Как вам легенда, лейтенант Риви? – спросил Минхи, задев ногой жестяную миску, полную желтой жижи с тремя кусками грубо порезанной морковки. На поверхности плавали две жирные дохлые мухи.

– Нового ничего не узнал. – Риви уселся поудобнее в углу и в очередной раз подбросил к потолку зеленый апельсин. – Тем более вы сказали, что прочитали ее в книге пророка. Как там могло быть про смерть змеи, если пророка-то она сожрала?

– Этого там не было. Чтобы узнать конец, я ездил в монастырь Линшуй.

– Могу поведать свою версию легенды, господин Сон. Ту, что рассказывали в военной школе Реджо.

– Охотно послушаю, лейтенант Риви.

– Это короткая версия, господин Сон. И она такова: поначалу некоторые идиоты пытались приручить змей. Кормили их, как коров. А потом всех, кто так делал, сожрали. А заодно их семьи, соседей и вообще всех вокруг. А те, кого не сожрали, стали воевать. Поэтому никто не держит змей как домашних питомцев. Конец.

– Вам не кажется, что у этой вражды есть причина, лейтенант Риви? Люди пришли на змеиную территорию. Вырубили деревья, построили города, оттеснили змей в глухой лес. Они стали защищаться.

– Причина, причина… – Риви усмехнулся. – Я знаю, что вас скоро казнят. И вот у этого причина точно есть. И звучит она так: вы не сумасшедший, вы предатель, господин Сон. Ранним утром вы, отпустив дозорного, открыли тварям городские ворота. А потом смотрели, как парней потрошили и ели заживо. Ваших парней, господин Сон. Ваших солдат. И наконец вы ударили в спину майора Фроста. Скажите, что он вам сделал? Был строг? Заставлял дежурить ночами, пока сам спал? Думаете, этому есть оправдание?

– Этому нет оправдания. Но что вы все-таки скажете про легенду про то, что змея напилась крови дочери пророка и жила двадцать пять лет?

– Не знаю. Змеи живут года три максимум. Жалко только, плодятся каждые несколько месяцев.

Минхи, гремя цепями, сделал два тяжелых шага. Щиколотки у него стали такими тонкими, что, казалось, могли выскользнуть из оков. Он присел на корточки, чтобы оказаться с Риви на одном уровне. Темные глаза в полутьме горели, и Риви с трудом подавил желание зажмуриться и вжаться в стену.

– Вы слышали о людях, которым помогает змеиный яд, лейтенант? – горячо зашептал Минхи, вытянув навстречу длинную ладонь с красными распухшими суставами.

– Открою секрет, господин Сон. – Риви зевнул. – Всем помогает. От лихорадки. Добытый из сердца. И выпить надо чуть-чуть, иначе отравишься и сдохнешь. А так, капля – и губы не чернеют, лицо не похоже на лист бумаги, а почки…

– Не ерничайте, лейтенант. Я говорю не о лихорадке. А о тех, кому яд может вылечить раны. Вы слышали о таких людях?

– Слышал, – сказал Риви. – У нас тут, говорят, лет пятнадцать назад был мужик. Привезли с лихорадкой и раной во весь живот – затянулась. Бывает же.

– А что, если змея, заживо съев такого человека, будет жить двадцать пять лет? И будет обладать человеческим сознанием?

– Кто вам сказал такую чушь, господин Сон? Линшуйские монахи?

– Змеи, лейтенант Риви. Змеи. – И Минхи внезапно зашелся лающим, злым смехом.

* * *

В комнате висела тревожная, густая тишина. Только слышался шепот лейтенанта Кима и мягкий стук, с которым бились друг о друга бусины его четок.

– Пророк Донсу, прими сына Маттео в объятия свои и даруй ему жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память. Пророк Донсу, прими сына Маттео…

– Э,